Читаем Водопад полностью

Отложив очередной гробик, Ребус придвинул поближе список жертв. Одна тысяча девятьсот семьдесят второй, семьдесят седьмой, восемьдесят второй, девяносто пятый… Первая погибшая – Кэролайн Фармер – оставалась пока самой юной; остальным было между двадцатью и тридцатью годами. Лучшая пора жизни. Женщины в расцвете лет исчезали без следа или тонули… Ребус знал, что в случае, если труп не найден, доказать убийство практически невозможно. Что касалось утоплений, то… Патологоанатомы могли установить, была ли жертва жива, когда попала в воду, или нет, но все остальное оставалось на откуп присяжных. Например, если кто-то оглушил жертву и столкнул в воду, то такое дело, если оно вообще попадало в суд, могло превратиться (и превращалось!) из дела о преднамеренном убийстве с отягчающими обстоятельствами в дело о простом убийстве по неосторожности. Один пожарный как-то рассказал Ребусу, как совершить идеальное убийство: надо напоить жертву так, чтобы она отключилась, усадить в кухне и раздуть посильнее угли в жаровне.

Действительно, просто и умно.

Ребус, однако, по-прежнему не знал, насколько умен его противник. Файф, Нэрн, Глазго и Перт – широкая география преступлений указывала, что этот человек часто перемещается, возможно – в связи с характером работы. Подумав об этом, Ребус сразу вспомнил, как Шивон ездила в разные места, чтобы разгадать очередную головоломку Сфинкса. Интересно, существует ли связь между Сфинксом и человеком, оставлявшим гробики неподалеку от мест преступлений?… Он уже написал в блокноте «комплексная экспертиза», теперь к этим двум словам добавились еще два – «психопрофиль преступника». Ребус слышал, что некоторые университетские психологи могут по отдельным аспектам поведения воссоздать характер и даже – отчасти – внешний облик субъекта. Так, во всяком случае, они утверждали, и хотя Ребусу не очень-то верилось, что подобные методы способны давать практические результаты, в данном случае посоветоваться с психологом было бы весьма полезно, коль скоро речь, скорее всего, шла о серийном убийце. Он, впрочем, сомневался, что ему разрешат что-то подобное, – просить об этом руководство означало пытаться голыми руками взломать железную дверь, которая вряд ли падет, если никто не придет к нему на помощь.

Сквозь открытую дверь рабочего зала Ребус видел, как по коридору стремительно прошла Джилл. Он надеялся, что Джилл его не заметит, но ошибся. Она вернулась и теперь направлялась прямиком к его столу. Судя по ее лицу, Джилл была в ярости.

– Я думала, тебя предупредили!… – выпалила она.

– О чем? – спросил Ребус с самым невинным видом.

Она показала на гробы.

– О том, что все это – ерунда и бессмысленная трата времени!

Ее голос буквально вибрировал от гнева, а тело было напряжено, как перед дракой.

– Господи, Джилл, что стряслось?!

Вместо ответа она одним движением смахнула гробики со стола на пол. Ребус торопливо выбрался из кресла и стал подбирать их, внимательно оглядывая каждый на предмет повреждений.

Когда он поднял голову, Джилл была уже у самой двери. На пороге она, однако, остановилась и оглянулась.

– Завтра узнаешь! – бросила она на прощание и исчезла.

Ребус огляделся. Сильверс и один из гражданских сотрудников, до того мирно беседовавшие в углу, прервали разговор и испуганно смотрели на него.

– Боюсь, что наша суперинтендантша начинает сходить с ума, – сказал Сильверс.

– Что она имела в виду, когда говорила насчет завтра? – поинтересовался Ребус, но Сильверс только пожал плечами.

– Спятила, как пить дать, – снова сказал он.

И, похоже, Сильверс был прав.

Ребус вернулся за стол и некоторое время выстраивал в уме синонимический ряд: спятить, трёхнуться, шизануться, сойти с ума. Он знал, что и сам был близок к этому. Было бы с чего сходить…

Большую часть своего рабочего дня Джин Берчилл потратила, пытаясь разыскать хотя бы следы писем, которыми обменивались Кеннетт Ловелл и преподобный Керкпатрик. Она поговорила с людьми из Элловея и Эйра – с теперешним приходским священником, с местным историком-краеведом и даже разыскала одного из потомков самого Керкпатрика. Потом она целый час беседовала с библиотекой Митчелла в Глазго, сходила в Национальную библиотеку (благо та была недалеко от музея), а оттуда направилась в шотландскую коллегию адвокатов. В конце концов Джин оказалась на Чэмберс-стрит, которая привела ее к зданию Хирургического общества. В музее она снова остановилась перед портретом Ловелла и долго разглядывала его лицо.