Читаем Водные ритуалы полностью

Краем глаза я наблюдал за своим логопедом. Она молчала и, кажется, была немного смущена, даже растеряна. Не знаю, но я бы сказал, что именно в этот момент Беатрис в него влюбилась. Что-то сломало ее непрошибаемую стену профессионализма, и она позволила себе уступить.

Беатрис впустила Германа внутрь. Отныне она была с ним сама нежность.

— Ты замерз, Герман. Пойдемте в какое-нибудь кафе, закажем что-нибудь горячее, бульон, кофе… мне это не нужно, я не замерзла, но я тебя провожу.

И мы побежали на улицу Дато. К моей большой радости, Беатрис не выпускала из рук мокрый букет, несмотря на то, что он плохо сочетался с ее дорогой шубой и фирменной сумкой.

— Тебе правда не холодно? — забеспокоился Герман.

Беатрис улыбнулась.

— У меня всегда имелись лишние килограммы: я была полненькой девочкой и очень пухлым подростком. Думаю, лишний вес дает определенные преимущества; во всяком случае, я не мерзлячка, — заметила она и снова улыбнулась.

Я наблюдал за ними молча. Как мило… Прямо передо мной робко рождалась взаимная симпатия. Сомнения и неуверенность Германа, маска профессионализма моего логопеда — все это осталось в мусорном ведре вместе с зонтиком, сломанным бурей. Зато были феромоны, способные пробудить либидо даже у серого волка, самого верного животного, способного прожить всю свою взрослую жизнь с одним и тем же партнером.

Такое у меня складывалось впечатление, когда я смотрел на Германа и Беатрис. Брат не закрывал рта ни на секунду — он превратился в настоящий словесный вулкан, Беатрис слушала его с улыбкой и смотрела на него так, как будто само небо послало ей Германа.

Я проводил их до входа в «Усокари» и простился, приведя в качестве извинения какой-то предлог, который не мог бы опровергнуть ни один из них двоих. Несмотря на то что он попахивал благонамеренной ложью, они попрощались со мной с обещаниями «в другой день посидеть где-нибудь втроем», после чего я их оставил в маленьком раю. Они его заслужили, они оба были этого достойны. Всего лишь потому, что были хорошими людьми.

Я шел по улице Дато — пустой, мокрой, без единой человеческой души. Только бронзовый Путник приветствовал меня со своей трехметровой высоты. Из-за дождя температура упала еще сильнее, и люди предпочитали сидеть дома, делать уроки с детьми, тупить перед телевизором, готовить ужин… иначе говоря, заниматься своей жизнью.

Я переходил улицу перед памятником Битвы при Витории, направляясь к своему дому, как вдруг вспомнил, что так и не позвонил Гектору дель Кастильо, и достал из кармана новый телефон с номером, который дала мне Милан. Чтобы отличить его от старого мобильного, я установил в него мелодию с «Love me again» Джона Ньюмана. Знаю, подсознание иногда принимает решения вместо меня.

Я просмотрел телефонную книгу и набрал номер Гектора. Не хотелось, чтобы Голден отследила этот звонок.

— Гектор, это Унаи Лопес де Айяла. У меня новый мобильный.

— Инспектор, как я рад быть свидетелем ваших речевых успехов, — откликнулся приветливый спокойный голос.

— Знаю, — я улыбнулся. — Могу я задать вам вопрос?

— Да, конечно.

Я рассказал ему коротко, с грамматикой маленького ребенка, о пруде Барбакана. Я понимал, что следовало бы рассказать Гектору о появлении нового трупа, однако не стоило сообщать столько подробностей.

— Только один вопрос: нет ли там еще одного алтаря? — спросил я.

— Вы совершенно правы: алтарь действительно есть, и посвящен он трем Матрам. Был обнаружен в стене в одном из огородов за пределами Лагуардии. Я лишь хочу сказать, что это еще одно место, связанное с культом воды как оплодотворяющего начала, а также с обрядами и жертвами Матрам. Вы не рассказали мне об обстоятельствах вашей последней находки, но, опережая вас, замечу, что это идеальное место для совершения обряда, подобного кельтской Тройной Смерти. Это как-то связано с вашим расследованием, инспектор Айяла?

Я вздохнул; мне не хотелось, чтобы это было связано с моим расследованием. Не хотелось новых водных обрядов. Я предпочел бы личный мотив, одно-единственное убийство, а не цепочку убийств, только что наметившуюся и далекую от завершения.

— Да… связано, — сказал я наконец, открывая дверь дома свободной рукой. — Большое спасибо, Гектор.

— Все, что пожелаете, инспектор Айяла. Меня это беспокоит так же сильно, как и вас. Я уверен, что смогу помочь, хотя надеюсь, что в будущем подобная помощь не понадобится. Берегите себя, инспектор. — И историк повесил трубку.

Я поднялся к себе и приступил к новой серии упражнений, заданных мне логопедом. Это были карты Нардила со все более длинными фразами: «Девочка спускается по лестнице, мальчики играют с девочкой, девочка рисует большую белую Луну…»

Именно в этот момент на мой новый телефонный номер позвонила Эстибалис.

— У меня несколько новостей насчет нашего расследования, Унаи. И новости эти прямиком из Кантабрии. Сядь, если стоишь, — выпалила напарница с немыслимой скоростью.

— Хорошо… говори, — ответил я. Снял влажноватый свитер, надел домашнюю толстовку, подошел к окну и прильнул лбом к стеклу, не сводя глаз с белых балконов напротив.