Читаем Водка + мартини полностью

Но мы пришли сюда не затем, чтобы еще раз открывать перед собой горькие истины жизни. Мы пришли как следует повеселиться, а заодно и постебаться над остальными. Над Клайвом Уилсоном, который уныло слоняется со своим портативным компьютером взад-вперед вдоль стенки с экранами (ну конечно, скоро ему, наверное, предстоит вести какую-нибудь дурацкую презентацию); над всеми этими юнцами, которые еще во что-то верят; верят в «Бельведер», в телевидение вообще, именно они через пять-десять лет будут делать нашу работу. Мы пришли посмеяться над Монти, который радушно приветствует гостей, пожимает руки направо и налево, расточая кругом обаяние и болтая какую-то чушь. Ага, вот он заметил меня и пробирается сквозь толпу. Стив цинично поднимает бровь и отчаливает в направлении какой-то рыжей лохматой красавицы.

— Майкл! — Монти величествен и великолепен, левой рукой он хватает меня за предплечье и, словно рукоятку насоса, принимается качать мою правую. — Как я рад тебя видеть! Между прочим, какой у тебя вышел потрясный материал с Фарли Дайнсом! Просто фантастика, вот что значит настоящая работа. Би-би-си, наверное, на ушах стоит!

— Да вроде начальству понравилось. Но ты же знаешь, как это бывает. На самом деле какое там начальство на Би-би-си? Сборище средневековых баронов, которых интересуют только междоусобицы и внутренние интриги. У нас, правда, не барон, а баронесса, и как раз она не очень довольна.

Не перегнул ли я палку, критикуя корпорацию? Монти мнется, некоторое время молчит, а потом меняет тему.

— Послушай, Майкл. Не хочешь как-нибудь через недельку пообедать вместе, если у тебя есть свободное время? Ты ведь знаешь, я в курсе, что эта штука с пушистыми зверятами — твоя вещь. И Клайв — у него работы сейчас по горло… просто невпроворот. И… в общем… — он вздыхает, — мы, возможно, поторопились в деле с этим нацистом. — Монти буквально пронзает меня насквозь чистым искренним взглядом. — И вообще я собираюсь хорошенько подумать, как тебя перетащить обратно в наш «Бельведер». В конце концов, мы же одна семья.

Не знаю, что и делать: то ли засмеяться, то ли послать его подальше. У этих телевизионщиков ни стыда ни совести: плюй им в глаза — им все божья роса. Когда им что-нибудь надо, они под тебя ковриком стелются: обхаживают, льстят, приглашают на обед, даже деньги предлагают (последнее — самое заманчивое). Но когда ты им больше не нужен, тебя вычеркивают из платежной ведомости, не успеваешь и глазом моргнуть. Конечно, они продолжают тебе улыбаться, здороваются, но только так, для очистки совести. Уж кому-кому, а мне это хорошо известно. Со мной это уже случалось, и не раз. И еще случится. Тем более что есть люди, с которыми я сам поступал точно так же.

— В каждой семье происходят свои… недоразумения, Майкл. Самое главное — забыть старое и жить дальше, как думаешь? Как говорят, кто старое помянет…

Ситуация, видимо, складывается так: постепенно становится ясно, что Клайв полная бездарность, чем он всегда и был. Грязная волна в печати про «Священное чревоугодие» большого вреда не наделала. Более того, я так предполагаю, что рейтинг компании, если хотите, даже повысился. А неудача с нашим милейшим украинцем? Некоторое время покачали горестно головами, а потом благополучно забыли.

А что на другой чаше весов?.. Знаменитый Майкл Роу, человек, который признан одним из самых талантливых людей на телевидении.

Вообще-то надо сказать этому паршивцу, чтоб он валил отсюда подальше. О, если б я не был таким трусом, если бы не был точно таким же беспозвоночным, точно таким же продажным телевизионщиком, как и он, клянусь, я бы так и сделал.

— Да, конечно. Было бы просто здорово, Монти.

— Ну вот и отлично. Скажу Сите, чтобы завтра же тебе позвонила. А пока веселись вовсю. — Его взгляд уже сфокусировался на каком-то другом объекте за моей спиной. — Анжелика! Дорогая! Извини, Майкл. Надо пошушукаться с царствующей королевой поповской стряпни.

Это зрелище не может не восхищать: с распростертыми объятиями Монти устремляется к Анжелике Даблдей, не отрывая от нее взгляда, обнимает ее, умудряясь не то что не смять — не задеть ее платья, целует, даже не коснувшись ни макияжа, ни прически. Надо отдать ему должное, этот человек умеет себя вести.

Анжелика, конечно, сияет. Шоу не то что не отменили, нет, поговаривают, что ее программа, получившая новое название — «Божественно вкусно», — демонстрирует новый, свежий взгляд, а сама Анжелика теперь собирается вести новое ток-шоу под названием… подумать только! — «Анжелика»! Стив говорит, что первая часть должна называться «Обманутые прессой» (или «Журналисты-кидалы»).

У меня прыгает сердце. В волнующемся море голов и плеч я замечаю Хилари. На ней довольно короткое платье с глубоким вырезом, и, о ужас, с ней я замечаю какого-то уж совсем непозволительно красивого молодого человека, который, судя по бандитскому виду и костюму с иголочки, должен наверняка оказаться не кем иным, как оператором по имени Ли.

— Майкл, это Ли.