Читаем Водитель трамвая полностью

Вот в тот день, описываемый мною, меня и бросили на «девятисотый» «выход» по шестому маршруту после двух часов дежурства. Я, разумеется, начал качать права.

— Два часа я уже отработал, — заявил я, взяв в руки путевой лист, — так что на этом всё!

— Работайте-работайте, — нетерпеливо заверещала очередная мерзкая бабка по фамилии Великая. Я это помню до сих пор.

Этим она давала понять, что спуску в отличие от других диспетчеров мне не даст.

Выглядела она, как и почти все диспетчера депо отвратительно: расплывшаяся, с тонким длинным носом и выпученными глазами в очках. Такая ощипанная сова.

Я не стал спорить. Лишь подумал про себя: «Ладно, посмотрим».

Отработав первую часть «девятисотки» я загнал вагон в депо около одиннадцати часов утра. Сразу же сдал талоны и выручку. И отдал сумку с бортовым журналом. Последним положил путевой лист в окно диспетчеру.

— Что это такое? — возмутилась сова.

— Я закончил, — кратко пояснил я.

— Нет, не закончили! — повышая голос, воскликнула Великая. — Вы приняли «выход» и отработаете его до конца.

— Нет, не отработаю.

— Ну-ка, стойте…

Сова проворно для её дряхлых лет вскочила со своего стула и вышла в коридор.

— Ну-ка пойдёмте…

Она грузно двинулась в сторону кабинетов начальства. Я равнодушно последовал за ней. Шла Великая покачиваясь и отдуваясь. Я только потешался. Войдя в кабинет отдела эксплуатации, сова обратилась к сидящей там Мокшаниной. Помните Луизу Ильиничну? Ту самую принимавшую меня на работу?

— Вот, — тяжело дыша и дрыгаясь телом, заявила диспетчерша.

— Что вот? — не поняв в чём дело, удивилась Мокшанина.

— Отказывается работать…

— Отказывается?.. — Луиза перевела взгляд на меня. — Почему?

— Не знаю, — проверещала Великая, поскольку я не удостоил присутствующих ответом. — Это надо спросить у него.

Они обе уставились на меня.

— Ты отказываешься работать? — спокойно справилась у меня Луиза.

— Только сверх нормы, — мягко пояснил я.

— А никто вас сверх нормы работать и не заставляет! — воскликнула сова, по-прежнему тяжело дыша.

— Подожди, — решительно прервала её Мокшанина. — В чём дело?

Великая быстро посвятила её в суть конфликта.

— Да, — вновь переводя взгляд на меня, произнесла Луиза, и в голосе её почувствовалась явная угроза, — но отработать всё равно придётся… понимаешь? Водителей не хватает. А «выход» закрывать нужно.

— Ну, водителей у вас всегда не хватает, — спокойно и мягко заметил я, — и виноваты в этом только вы сами. Хотя меня эти ваши проблемы не должны волновать. Кого у вас хватает и кого у вас не хватает. Мне за решение этих вопросов не платят.

— А мне платят, — начиная раздражаться, и заметно громче произнесла Мокшанина, — и поэтому я решаю: «выход» вы доработаете. Это ваша работа.

— Как будет угодно, — немного улыбнулся я, хотя внутри у меня уже начинало подниматься бешенство. — Если это необходимо для производства.

— Значит, вы отработаете этот «выход»? — уточнила Луиза, и глаза её загорелись торжеством.

Великая тоже заулыбалась. Только не дай Бог увидеть кому-нибудь эту улыбку.

— Конечно, отработаю, — спокойно кивнул я, — если это необходимость для производства. Отработаю… но не раньше чем вы дадите мне своё письменное распоряжение!

Данная фраза прозвучала, как выстрел револьвера в доме, где все спят. Мокшанина аж подпрыгнула на стуле. Сова встрепенулась и чуть не закачалась.

— Письменное распоряжение?.. — поражённо переспросила Луиза.

— Совершенно верно, — очень медленно подтвердил я, расплываясь в улыбке.

— А зачем?.. — задала моя собеседница очевидно глупый вопрос.

Было заметно: она тут же осеклась и сообразила, что спрашивать было не нужно, но время было потеряно. Я воспользовался её ошибкой.

— Ну как же, — торопливо проговорил я, — я работаю с четырёх утра. И уже устал. А работа у меня ответственная и опасная. Рабочий день мой составляет восемь часов. Но вы заставляете меня выйти на работу, так как это необходимо для производства. И заметьте, — я поднял вверх указательный палец правой руки, — я не отказываюсь! Я просто прошу вас дать своё письменное распоряжение, дабы в том случае, если я совершу наезд на пешехода или допущу столкновение с автомобилем или мало ли чего ещё, то поскольку я уже устал, я… Говоря проще у меня будет бумага что за всё за это отвечаете вы! Я смогу показать бумагу вышестоящему руководству и объяснить, что это была не моя инициатива работать пятнадцать часов в сутки ради лишних пары рублей, а производственная необходимость. И вы дали на это своё распоряжение.

Пока я всё это детально излагал Мокшанина и Великая лишь растерянно переглядывались.

— А с чего вы взяли, что я должна дать своё письменное распоряжение? — спросила, наконец, Луиза после минутного молчания.

— Вы или не вы мне без разницы, — продолжал я атаку, — мне это не важно. Можно и от другого чиновника. Главное для меня чтобы было письменное распоряжение, что кто-то из руководства его дал и взял на себя всю полноту ответственности за всё, что может произойти на линии. И взял я это как вы изволили выразиться из нового трудового кодекса. Показать вам статью? Он у меня с собой.