Читаем Вода с сиропом полностью

Например, я заходился икотой от какой-нибудь шутки, а А. сжимала мне руку, что означало «не позорься».

Перед домом я сделал попытку ее поцеловать. Она позволила, после чего ее взгляд остановился где-то на уровне моей шеи.

- У тебя оторвалась пуговица, - сказала она деловым тоном, - завтра я тебе ее пришью.

Из чего я понял, что завтра мы все же увидимся, но не более того. Мне, наверное, стоило уделять больше внимания этим мелким знакам. Может, я просто не хотел?

На следующий день я пришел в назначенное место. А. тоже пришла, только прихватила с собой какого-то друга, попавшегося ей по дороге. Так что на собственном свидании я оказался стопроцентным кретином. Они болтали обо всем на свете, а на моем лице было выражение идола с острова Пасхи.

Того идола в моем лице они таскали по улицам до самой пивной, где мне таки выпало сыграть эпизодическую роль. Ее друг вообще не понимал, что это мое свидание. Лишь к концу вечера он стал волноваться больше, чем я. Видимо, он вообразил, что такой приятный день мог бы плавно перетечь в эротические сумерки, но А вдруг сказала: «ну, нам пора», - и взяла меня за руку. Чувак пару минут находился в полной прострации, не зная, в каком направлении ему податься.

Перед домом я поцеловал А., и она, зевнув, сказала: «Завтра». Я уже понимал, что это значит.

На другой день она пришила мне в парке пуговицу, посмеялась над своей работой (не надо мной) и поправила мне воротник. То был очень важный момент. Как только она отпустила мой воротник, мне следовало немедленно вскочить в первый попавшийся трамвай, автобус, на самого быстрого коня или еще лучше – сразу улететь. Я этого не сделал.

* * *

Сразу после школы я подал в одно министерство заявление о приеме на работу. Я зашел туда по-простому, в джинсах и майке, потому что был уверен в исходе – выперли бы меня По-любому. Принимавший чиновник держался на почтительном расстоянии – то ли не хотел говорить, то ли боялся подцепить блох, не знаю. Выслушав меня, он пожал плечами и отвел к начальнику отдела кадров.

Тот сидел за огромным столом с портретом Густава Гусака за спиной и обнюхивал бумаги перед собой. Все здесь было продумано так, чтобы человек перед этой демонстрацией мощи абсолютно потерялся. Даже кресло, на которое меня усадили, продавливалось все ниже и ниже к полу. Последние капли уверенности покидали меня. Может быть, причиной тому был внимательный, но строгий чиновник, в задачу которого входило всегда смотреть в направлении окон. Кадровик через стол вперил в меня водянистые глаза и с улыбкой и неподдельной бодростью перешел прямо к делу:

- Ну шо? Как давно работаешь?

Я начал медленно и сдержанно объяснять ему, что еще не работаю, только что закончил школу, еще в поиске и потому вспомнил про это вот заведение.

Он удобно откинулся и понимающе кивал головой. Когда я закончил, он с улыбкой мне пояснил:

- Я имел в виду работу в политике!

Я что-то проблеял о том, что до сих пор у меня не получилось активно заняться этим – не было времени, но что я всегда принимаю участие в субботниках около дома, при этом майка на моей спине стала мокрой. Кадровик встал, обошел стол и ласково обнял меня за плечи. Затем улыбнулся и похлопал по спине со словами:

- не важно! Это не важно. Ты знаешь шо?! – В его глазах появилось вдохновенье. – Ты приходь, когда начнешь работу!

Мы расстались, улыбаясь друг другу, как два кретина.

* * *

Через шесть лет мы с А. поженились. Осуществив мечту детства, А. стала лечить людей. Я же работал в ДК на окраине Праги. В мои задачи входил и цыганский вопрос.

- На следующей неделе вам необходимо организовать лекцию о контрацепции. Вы готовы? – поймал меня шеф врасплох.

- Я разослал более трехсот приглашений в цыганские семьи. – Мне пришлось идти на явный блеф.

- Сколько ожидаете слушателей? – продолжал любопытный директор.

«Бля, откуда же я знаю?» - хотелось заорать мне. Вслух же я пробормотал:

- Ну… - и представил пустой зал, где единственное, что будет напоминать о жизни, - это трепетание занавески на сквозняке.

- Товарищ инспектор придет проконтролировать!..

- Ух ё… - вырвалось у меня.

- Вы что-то сказали? – вскинул шеф брови.

- Ничего, - ответил я.

Вечером я пожаловался А.

- Знаешь, как обстоят дела? – со знающим видом говорил я ей. – Известно, что цыганская девушка первый раз беременеет в пятнадцать или шестнадцать лет. Рожает ребенка – и что дальше? Работать она, понятное дело, не будет, да, по правде сказать, ей такое и в голову не придет. Вот у нее ребенок. Ребенок – это проблема. Девка начинает шлюшничать. Только не за тысячу, а за пару крон, понимаешь?! Потом ее загребут и посадят. И так бесконечно, пока эта несчастная не поймет, что гулять-то она может, но при наличии документа, где будет написано, что она работает. А это уже только ее проблема. Лет ей к этому времени около двадцати. И вот для таких надо организовать лекцию.

- Это ужасно! – ответила А.

- Ужасно то, что лекцию должен организовать я.

- Бедняжки, - вздохнула А.