Читаем Вода ниоткуда полностью

По большому счёту, внук вряд ли настолько важен. Родители Кевина не перестали его любить. Может быть, мои не разлюбят меня. Им, кажется, понравился Гас — мой друг. Теперь, зная, что он сделал мне предложение, они, возможно, полюбят Гаса — своего зятя.

Сестра заходится в ярости, за которой не понять реакции других. Кричит явно на английском, но я разбираю только «Выметайся и никогда больше не возвращайся!». Кевин пытается её успокоить. Гас лавирует среди моих родственников, пробираясь ко мне. А я прихожу в себя только в спальне наверху.

Спасибо аккуратности Гаса, его багаж легко сложить назад. Мой даже не распакован. Быть может, добрая душа Гас ещё не понял, что мы съезжаем. Не надо было оставлять его одного внизу. Может быть, девочки ему переведут.

— Мэт, ты уезжаешь из вредности. — Гас заполняет собой дверной проём. — Ладно, твоя сестра рассердилась, но поу-поу и гонг-гонг, кажется, не так уж и плохо всё восприняли.

Я моргаю, трясу головой. Не вдруг доходит, что он о моих родителях.

— Ты назвал моих родителей (Китайская речь) и (Китайская речь)?

— Да, поу-поу и гонг-гонг. — Он озадачен. — Сегодня я назвал их мистером и миссис Хо, но они меня поправили, едва я успел поздороваться. Я не так произношу?

— Над произношением мы поработаем, но дело не в нём. — Я захлопываю его чемодан. — (Китайская речь) — мать мужа, а (Китайская речь) — отец мужа.

Вода на Гаса не упала, а это значит…

— Они уже тогда нас раскусили. — Гас делает шаг в комнату, давая пройти маме. — Привет, поу-поу.

— Одинокий мальчик. — Мама смотрит на Гаса, но указывает на меня. — Он всегда одинокий мальчик.

Лучше бы я для неё перевёл. На китайском она остроумна и эрудирована. Вот с каким человеком я хочу познакомить Гаса, не с косноязычной чужестранкой, какой она была для меня, пока я не потратил десять лет, улучшая свой китайский.

Гас берёт маму за руки и говорит с ней — не слишком громко и не свысока. В переносном смысле. А так он выше её на фут.

— Только не со мной, пуоо-пуоо. — Он старается подражать моему произношению и переусердствует. — Я позабочусь о том, чтобы он никогда больше не был одинок.

Мама поворачивается ко мне. Хочет, чтобы перевёл? Но она не даёт мне вставить слова.

— (Китайская речь)?

Охохо, а вот это уже не смешно. Забыл сказать: мама ещё очень практична и прямолинейна.

Моё сердце колотится. В глазах Гаса вопрос. Если не переведу, об отношениях можно забыть.

— Она сказала: «Ты биотехнолог-исследователь. Можешь дать мне внука с генами вас обоих?» — Должно быть, Гас всерьёз её впечатлил. — О чём вы сегодня говорили?

— О другом. — Он удивлён не меньше. Дети — это что-то новенькое. Он поворачивается к маме: — Это надо обсудить.

Если она твёрдо настроена получить внука с генами нас обоих, мне придётся заработать Нобелевскую премию. Ох уж эти родители!

Мама уходит, препоручая меня Гасу: довод в его пользу неслабый. Обычно это она уговаривает меня остаться, убеждая, что Мишель скоро остынет, что сестра злится на меня лишь потому, что любит. А теперь успокаивать меня — задача Гаса. Наверное, мама так счастлива, что ей всё равно, женщина он или мужчина. Впрочем, Гасу эта задачка — меня успокоить — даётся не легче.

*

Мой мотель в пяти минутах езды от дома сестры. В пяти минутах и на другой планете — или так кажется. Во-первых, царство викторианского Рождества сменяют стерильные хирургические просторы. Хвоёй пахнет и здесь, но хвоёй квёлой, медицинской. Во-вторых, когда я бросаю чемодан и сворачиваюсь калачиком на кровати, чувство такое, будто я неделю надрывал пуп, выполняя одно из чудны́х изометрических упражнений Гаса, и наконец выдохнул. Обычное дело после поездки к родным — но на этот раз мир меня ещё не отпустил. В дверях стоит Гас. В его волосах и на толстовке с капюшоном поблескивают снежинки.

— Других кровных родственников у тебя здесь нет. — Гас включает свет и захлопывает дверь. Я отворачиваюсь и скатываюсь во вмятину, продавленную вторым телом. — Меня ты тоже будешь дичиться?

Его ласковые слова меня ранят. В горле першит. Слюна солёная и отдаёт металлом. Так и тянет солгать и дать воде омыть горло, заполнить лёгкие… или сделать вид, что Гаса здесь нет, что никто не сидит на кровати. Каждый свой приезд я откладываю объяснения на потом, а уехав, гоню всё из головы. Сейчас этот трюк не пройдёт. Вот он — свидетель и живая укоризна.