Читаем Во цвете лет полностью

Шли последние осенние дни, и тетка вернулась к себе домой. Полями вернулась я со станции. Стихли свистки паровоза, картошку уже выкопали, и обнаженные поля поблескивали под желтым солнцем, и калина пленяла глаз. Вспомнила я сказку о калинке и утратила покой.

Шла я мимо крестьянской избы, летом я покупала там овощи. Дали мне крестьяне букет астр. Взяла я эти осенние цветы и пошла дальше. И по пути увидела я, что недалек дом Мазала, и подумала: зайду-ка я, поздороваюсь, потому что не видела я его с тех пор, как он вернулся. Мазала дома не было, старая служанка сидела на завалинке и ждала его возвращения. Из-за внука, из-за Капирмилха, оставила она дом своего хозяина и ушла жить в деревню, а сейчас привезла осенний урожай в город и решила его проведать. И остановила меня старуха и рассказала много хорошего о своем господине – Мазале. Радостно было слышать хвалу ему. Положила я цветы на его пороге и ушла.

Через несколько дней получили мы подарки от тетушки. Даже Килю вспомнила тетушка и прислала ей новое платье. Увидел отец и сказал: подарки послала, а когда мать твоя умерла, не захотела приехать и за тобой присмотреть. Так узнала я, за что сердился отец на тетушку.

Прошла осень. Темная муть затянула небесную твердь, и облака потянулись по ней. Дождь моросит весь день, и крыши домов блестят. Последние увядшие листья сносят потоки дождя, и противная мрачность властвует в мире. Тучи, и ветер, и дождь, и холод. Капли дождя остывают и замерзают и бьют по телу, как иголки. В дому разожгли печку, и паклей с крыши проложила Киля окно. Печь топится весь день, и Киля стала стряпать зимние кушанья. Пошел снег. Дороги замело, и колокольчики саней зазвенели радостно. Вышла я с курсов и вижу: девицы несут на плече железные коньки – идут кататься на реку. И меня сманили, и я поддалась. Купила себе коньки и каталась с ними. Снег лежал на замерзшей земле, и дровосеки рубили дрова на улице, и запах чистого воздуха смешивался с запахом опилок и расколотых дерев. Мороз крепчал, и снег скрипел под ногами прохожих. А я бегу себе с девицами мчаться по реке на коньках.

Хороши были дни, когда я каталась на коньках. Тело мое окрепло, и глаза как бы распахнулись, как бы слетели с них облака грусти, и плоть моя исцелилась. Я ела с аппетитом и за книгой тела своего не чувствовала. Иногда вернусь домой, а Киля стоит, ссутулясь, подойду к ней тихо и вдруг подыму ее одним махом. Напрасно кричала Киля, коньки мои звенели и заглушали ее голос.

Но недолго длились эти дни. Хоть солнце не вышло, снег стаял. Пришла я к реке, а там никого нет. Лед почти растаял, и на льдинках сидят вороны. Почувствовала я: колет сердце. Врач дал мне лекарство и запретил переутомляться на курсах. И сказала я: ах, сударь, ведь я в этом году кончаю курсы. И сказал он: коль так, приведется тебе учить иноверцев только через год. А я из-за катания на льду с подружками почти полюбила курсы. Миновало веселье, миновала любовь.