Читаем Внутри ауры полностью

Я нашёл упаковку анальгина и запихнул в себя сразу несколько штук. Немного наведя порядок, я ушел на кухню и сел в тишине. Прогнозировать дальнейшую судьбу, как-то повлиять или предотвратить ход событий я не мог. По крайней мере, тогда я так думал. Мою голову занимало лишь самообвинение. Ненависть к самому себе пожирала изнутри. Я прокручивал в памяти ночное происшествие и всё больше презирал себя за бездействие.

Не знаю, сколько прошло времени, но, когда раздались звуки в комнате, я поднялся и шаткой походкой направился туда. Голова невыносимо гудела. Источником шума оказался Саша. Мальчик сидел на полу и как ни в чем не бывало тихо игрался в машинки.

— Привет, Кир.

— Привет.

Он не хотел замечать что-то плохое. Он любил и маму, и папу. Где-то в его голове откладывалось понятие, что так и должно быть.

— А ты в школу не пошёл, да? — спросил он меня, не поднимая глаз.

— Да.

— Это из-за твоих синяков?

Я замешкался.

— Да.

— Я могу один дойти до детсада.

— Не надо. Побудь с мамой.

Он продолжал гонять игрушку по ковру туда-сюда.

— Хорошо. Поиграю только немножко.

Я медленно подошёл к маме. Она свернулась хрупким эмбрионом под одеялом. Руки скрещены на груди. Глаза оказались открыты. Они не моргали и медленно наполнялись отчаянием. В них нельзя было больше отыскать вчерашней яркости и радости. Теперь там были серость и пустота. Страсть и жажда жизни сменились тотальной отстранённостью и безразличием к происходящему. Белая полоса молниеносно стала чёрной.

— Мам…

Никакой реакции.

— Мамуль… Ты что-то хочешь?

Снова никаких эмоций. Её будто затягивало прямо на глазах зыбучее болото, а она не сопротивлялась. Я проклинал себя. Презирал всей душой прямо в тот самый момент. К глазам подступили вновь слезы.

— Мам…

— Я ничего не хочу, — сухо и монотонно произнесла она, — оставь меня в покое.

Сердце обжигалось кровью. Слезы душили горло.

— Какого чёрта ты его не выгонишь! — психанул я. — Лучше на улице жить, чем с этим уродом…

Я побежал в ванную и ещё раз проблевался. Затем в раковине долго держал лицо под холодной водой.

— Пожалуйста. Пожалуйста.

Оставаться здесь я больше не мог. В коридоре мою ладонь перехватили. Передо мной стоял Саша с жалобными испуганными глазами.

— Можно с тобой…

Я вырвал руку и разгоряченно бросил ему:

— Присмотри за мамой.

Потом я покинул квартиру, закрыв дверь на замок. Я испытывал злость только по отношению к себе и не хотел никого обидеть. Мне хотелось избавить от себя других. Да и самого себя.

5.

Так начался тот самый день, который я помню детально, несмотря на травму головы и изменённое сознание. Как только я вышел из подъезда, я понял, что дальше выносить адскую боль в черепе мне не по зубам. У меня оставались ещё кое-какие деньги, и я пошёл в пивной бар. "Хоппи" был местом наших посиделок, когда негде было зависнуть. В основном здесь торчали рейверы, представлявшиеся интеллигенцией в молодёжных кругах. У этих симпатяг всегда имелись бабки и на качественные наркотики, чтобы выносить техно сутками напролёт, и на крафтовое пиво в баре. Они либо трепались языками о своих душевных скитаниях, либо вспоминали свои героические полеты в эзотерическом пространстве под веществами. Мы с друзьями туда захаживал время от времени в зависимости от нашего бюджета. Бармены к нам иногда проявляли снисхождение и всучивали просроченное пиво, не пригодное для продажи. Мы были только рады подобному сотрудничеству, тем более, напиток по качеству совсем не отличался. Мы гордились своими сомнительными привилегиями и охотно пользовались положением.

Днём в будний день никого не могло быть в заведении. Поэтому я смело подошёл к знакомому добродушному анашисту на баре и спросил про подпольный продукт. Он перестраховался, бросив взгляд на входной проём, но затем с удовольствием дал мне из-под стойки пару бутылок. Я расплатился. Он подобно буддийскому монаху отблагодарил меня жестом. Паренёк даже не поинтересовался, что у меня с лицом. К сожалению, у этой касты людей напускная благожелательность скрывает за собой абсолютный цинизм, а порой и презрение к людям рангом ниже. Они могут выглядеть добрыми, но в трудную минуту от них вряд ли дождёшься помощи. Хотя, честно говоря, мне вряд ли захотелось бы, чтобы в тот момент кто-то лез в мои дела, поэтому я во взаимном молчании взял пиво и удалился в уголок.