Читаем Внутри ауры полностью

— Ha-ha-ha! — заржал псих. — We thought you would be scared and wouldn’t come! Even had a plan to go to the Indian reservation… Ha-ha… For a large-scale molestation of street children, you know… (пер. с англ.: Ха-ха-ха! Мы думали, вы испугаетесь и не придете! Планировали уже собираться в дальний путь в индейскую резервацию… Ха-ха… Для масштабного растления беспризорных детишек, знаете ли…)

Гаутама провокационно скалился и проверял незнакомцев на прочность, но те уверенно сокращали расстояние между ними. Когда Молдован с Кириллом приблизились, Муха навел на них стволы и яростно обронил:

— Stay where you are! One extra movement and I’ll let your guts out! (пер. с англ.: Стойте там, где стоите! Лишнее движение и я вам кишки выпущу наружу…)

Парочка остановилась и замерла. Всем стало очевидно, что гости безоружны. Ишуа подал знак своему брату:

— Calm down, Fly. Our heroes came with peace… They don’t wanna fight… They don’t need it… (пер. с англ.: Тише, Муха. Наши герои пришли с миром… Они не хотят воевать… Им это не надо…)

Кирилл позабыл о страхе, парень парализовано смотрел лишь на Машу. Он с болью в сердце разглядывал ее побледневшее лицо, уставший вид и еле сдерживал себя, чтобы не броситься к ней. Девушка прямым ответным взглядом одаривала Кирилла, ее долгожданную единственную мечту. Глаза-аквариумы стали блестящими от слез, а на лице проскочила легкая улыбка. Кирилл тоже улыбнулся, мысленно передавая надежду. Хитрый Гаутама заметил ментальную перекличку и мерзким заносчивым голоском протянул:

— Is this your boyfriend?! Ha-ha! You must tell him how you and I had fun, baby! Ha-ha! I hope he likes my gift… (пер. с англ.: Это что, твой бойфренд?! Ха-ха! Ты должна ему обязательно рассказать, как мы с тобой развлекались, крошка! Ха-ха! Надеюсь, ему понравится мой подарочек…)

Аффективный маньяк почти подался рефлекторно вперед на конкурента, но Ишуа притормозил и его.

— Shut up. He still doesn’t understand, — после этого главарь повернулся к спасителям и учтиво заговорил на русском. — Так ведь? С вами же лучше говорить на родном языке? (пер. с англ.: Умолкни. Он все равно не понимает.)

Молдован не удивился лингвистическим навыкам и продолжал без интереса наблюдать на запугивающих манерных выскочек.

— Мы наслышаны о тебе, Молдовашка, — продолжил Ишуа свою речь, понимая, что избранный не из тех, кто любит трепать языком. — Про твои достижения и заслуги… Как ты кромсал толпами людей на войне, как уничтожал и взрывал целые поселения… А потом возглавил Магелланцев и принял божественный индейский дар, обретя вселенскую силу… Ты для нас своего рода кумир… Доказал, что не каждая шмакодявка сумеет пережить действия корня, а только беспощадные и целеустремленные убийцы, повидавшие столько дерьма, что их уже ничем не испугаешь… Мы все эти годы, в каком-то смысле, шли по твоим протоптанным дорожкам прямо по человеческим головам, а на данный момент уже прошли и дальше… Так сказать, ученики переплюнули учителя…

Ишуа продолжал манипулировать прошлым Молдована, апеллируя достоверными фактами. Но оппонент продолжал сохранять безразличный вид и слушать.

— Ты сейчас думаешь, что своими благородными поступками сможешь искупить вину за прошлые грехи и стать другим человеком, — философствовал Ишуа, отводя душу, — Что благодаря заботе о детишках и безвозмездным пожертвованиям ты добьешься людской амнистии и получишь божье прощение…

Маша впервые видела главаря банды заинтересованным и эмоциональным. Он не вел монолог, а, хихикая, словно пел отрепетированную в голове любимую песню. Молдован не предпринимал действий и предпочитал молчание, считывая мотив разыгранного спектакля.

— Мы похожи с тобой, Молдован, — внезапно сменил интонацию Ишуа. — Мы все когда-то отступили от людских норм, ценностей и страхов. Отказались от иллюзии смысла существования, навязанного обществом. Не боялись и познавали человеческую бездну. Стремились к большему, не веря внушенным ограничивающим стереотипам. Не знаю, что произошло у тебя на стадии становления, но нам троим жизнь сразу дала понять, что мы лишние. Что мы созданы, чтобы заранее быть погребенными. А что такое обычный человек? Лишь набор отложенных в памяти программ, которые произошли с мозгом живого организма за всю его историю. Неустойчивая субстанция, колеблющаяся между животными инстинктами и духовным разумом. Мы не виноваты, что стали такими. Значит судьбе необходимы мы. Ты — чтобы творить и созидать. Мы — чтобы порабощать и разрушать. Мы оба представляем собой стремление к совершенству. Только ты — через благородство, а мы — через деструктивность. Но разве даже и эти оба подхода не абсурдны в нашем обреченном положении?

Ишуа продолжал держать Машу за руку. Его братья не смели его перебивать, осознавая, что речь идет о чем-то важном. У Кирилла и Молдована не было выбора, тем более, не каждый день услышишь исповедь вестника апокалипсиса.

— Вот у тебя была цель, Молдовашка? Была?

Молдован кивнул.