Читаем Внутри ауры полностью

— Он скитался по этой забытой Богом земле около полутора лет. В полном одиночестве он продолжал идти вперёд в поисках хоть кого-нибудь. Кроме могил и вечной ночи он так ничего и не отыскал. Он остался, действительно, единственным живым существом. Он кричал о помощи, но никто его не слышал. Он молил, чтобы его вытащили оттуда, но все его молитвы терялись в холодной пустоте.

Тут по её щекам побежали слезы, а губы растянулись в счастливой улыбке.

— Я очень долго не могла найти эту мёртвую планету, но все же мне это удалось. Я прилетела у нему на своём космическом корабле. Мы наконец с ним встретились. Он был бесконечно рад, что отныне он не один. Я увидела своими глазами весь тот ужас, в который превратилась планета. Там больше нельзя оставаться. Ни за что.

Мама вдруг замолчала, продолжая смотреть мне прямо в глаза. Я тяжело сглотнула слюну и хриплым голосом спросила:

— И… И что вы будете делать дальше?

— Мы улетим, — закивала она головой, потирая интенсивно ладони. — На моём космическом корабле.

— Куда?

— В Аркадию.

Я напоминала себе о дыхании. Слезы продолжали давить на глаза.

— Что это?

— Это страна счастья. Там синий тёплый океан, белоснежный песок и ночное небо с миллиардами звёзд, — она мечтала и удалялась от реальности всё дальше. — Мы выберемся с мёртвой планеты и улетим в Аркадию на моём космическом корабле, пересекая всю галактику.

Больше мне не удавалось сдерживать слезы. Я просто опустила веки, понимая, что осталась одна. Аркадии для меня не существовало.

Я не отвечала ни на звонки, ни на сообщения. Жизнь проносилась мимо, оставив меня на обочине. Я стояла на балконе и курила сигареты. В наушниках на повторе были «Char» и «Femen». Бордовые оттенки заката растворяли мою тревогу в своём спокойствии. Они посылали еле уловимый сигнал о том, что всё пройдёт и всё это не важно. Значимость мира угасала с каждой минутой моего пребывания в нём.

Мама продолжала разделять с папой его сны. Они выглядели словно две неживые восковые фигуры, обретшие невидимую никому нирвану. Я хотела бы тогда оказаться с ними. Наматывая круги в гостиной, я возвращалась к ним и калачиком сворачивалась рядом. От папы оставались лишь кожа да кости. Порой он открывал глаза, и я видела в них потерянность и отчуждение. Его мозг перестал ориентироваться и воспринимать действительность. Мама не отпускала его ни на секунду, продолжая держать за руку. Прежние невыносимые боли ушли, сознание погрузилось в опьяняющее беспамятство.

Я обратилась вновь за помощью к психиатру. Как только она увидел маму, ее улыбку и беззвучное движение губ, она сразу вынесла диагноз:

— Это онеройдное помрачение сознания. Последствия тяжёлой формы шизофрении. Твоя мама сейчас находится не здесь. Она может быть в другом времени, в другом измерении, другим человеком. Насильно оттуда вытащить человека практически невозможно. Переубедить в мыслях тоже. Она может без повода плакать и смеяться. Она может бегать, прыгать, а потом замереть, подобно каменной статуе. Её мозг параллельно принимает участие в выдуманных событиях. Действия могут иметь фантастический, катастрофический или регрессирующий характер. Всё зависит от того, что послужило триггером этого осложнения.

— Папа…

— У него тоже были галлюцинации?

— Да.

Женщина тяжело вздохнула. В её практике она с подобными случаями не сталкивалась.

— Значит она ушла вслед за ним.

Психиатр предупредила, что если не обратиться за помощью, то исход будет плачевным. Но я была настолько разбита, что не могла ничего предпринять. Каждый раз сильная привязанность заставляла оттягивать момент и продлевать жизнь иллюзорной надежде.

Я лежала в своей комнате. Глаза горели, но взгляд продолжал испепелять одну и ту же точку в потолке. Грань между сном и явью становилась всё более прозрачной. Я вроде бы присутствовала в реальности, но совершенно не ощущала бодрости. Вроде бы находилась во снах, но там так же умирали в соседней комнате мои родители. Вдруг моя рука почувствовала на себе холодную плоть. Я знала, что это мама. Она пришла рассказать мне сказку, чтобы её дочь уснула.