Читаем Внутри полностью

Она откинулась назад, и её затылок заколол холодок толстого прозрачного пластика, за которым мелькала темнота в самых неразнообразных оттенках. В голову пришла идея написать что-нибудь, но в мыслях не появилось и пары связных слов. Об этом так много сказано, даже в самых бестолковых песнях, а она не в состоянии подобрать ни фразы. Разве что типичные связки слов на английском, вроде тех, что постоянно всплывают в компьютерных играх после неверного клика. Какого чёрта этот мусор вообще крутится в её голове? С пяти лет она ни разу не покидала Москву, какого чёрта этот английский? Девушку, наверное, впервые в жизни осенило – в данном случае никак иначе это и не назвать. Когда внутри есть Нечто, оно плещется о рёбра… Хотя бы как маринованные огурцы в банке. Но лучше, конечно, как что-нибудь позначительнее. Оно живёт и взывает ко всем слоям человеческого существа, а те пробуждаются и отвечают на своём родном языке, голосом предков, одобрительно поглядывающих из глубин бессознательного сквозь паутину новой культуры, которую они не могут ни осудить, ни одобрить – ведь в своей вечной ипостаси их существа не подвержены человеческой страсти суждения. Их единственное чаяние – поделиться с потомком своим очищенным от суеты и нескончаемой вражды опытом. Люди часто неверно толкуют значение этого понятия. Архетипический опыт совсем не тот, что его столь часто называемый двойник. Последний лучше было бы величать "категорическими воспоминаниями" – это и есть стены того лабиринта без выхода, что человек сам выстраивает себе, камень за камнем теряя настоящее. Путь внутри лабиринта избегает конкретных содержаний и столь необходимого жизни произвола; монументальные стены категорических воспоминаний заключают мышление в плен иллюзии объективной ценности феномена и цели, тогда как объектом человеческого сознания является образ, а не сам предмет, а интенциональность образа уже предполагает гибельность подчинения личным или унаследованным "чистым ценностям", которыми и предстают для человека категорические воспоминания – всего лишь опыт (о)суждения. Архетипический опыт, голос оживающих предков, напротив, взывает к освобождению. Кто смог услышать его в себе, тот получил ключ от тайной дверцы, ведущей прочь из лабиринта, прочь от неверного свечения болотных огней, прочь от пустоты.

Девушка разблокировала телефон. Пора хотя бы попытаться. Уж если она, пусть и без слов, как-то не особо вразумительно, наконец открыла для себя сущность собственного удручающего положения, то не ровен час – она будет спасена.

***