Читаем Внутреннее Царство полностью

Говоря кратко, он со своей стороны приносит полное и безраздельное послушание. Классический пример послушания приведен в «Изречениях пустынных отцов»: один монах получил повеление воткнуть сухое дерево в песок и ежедневно поливать. Источник был расположен на таком расстоянии от его кельи, что он вечером уходил за водой и возвращался только к утру. Три года он терпеливо исполнял повеление своего аввы. По истечении этого срока дерево вдруг расцвело, выпустило листья и дало плоды. Авва сорвал плод, принес его в церковь и пригласил монахов отведать его, говоря: «Возьмите, ешьте плод послушания!»[ [271]]

Или вот другой пример послушания: авва позвал монаха Марка, когда тот переписывал рукопись, и Марк так быстро побежал на зов, что не успел дописать кружка буквы «о». В другой раз, увидев небольшого вепря, авва сказал Марку, испытывая его: «Видишь ли ты, сын мой, этого малого буйвола?» — «Вижу, авва», — отвечал он. «Как хороши у него рога!» — «Так, авва», — снова ответил он без колебания. [ [272]] К такого же рода уловкам прибегал авва Иосиф Панефосский, испытывая своих учеников: сначала он давал им нелепые задания, и только после исполнения их следовали осмысленные повеления. [ [273]] Другой geron (старец) приказывал ученику красть вещи из келий братии; [ [274]] еще один повелел своему ученику (который был не вполне искренен с ним) бросить своего сына в печь. [ [275]]

Подобные рассказы производят двусмысленное впечатление на современного читателя. Кажется, будто старец унижает ученика, лишает его права на суждение и нравственный выбор, обращается с ним как с ребенком или вообще не считает человеком. Нас преследует искушение возмутиться: и это свобода славы детей Божиих (Рим 8, 21)?

На это следует ответить трояким образом. Прежде всего, духовный сын входит в послушание своему авве не вынужденно, но свободно и добровольно. Задача старца — взять нашу волю в свою волю, но он может это сделать, только если мы по своему свободному выбору сами вверимся ему. Он не нарушает нашей свободы, но приемлет ее от нас как дар. Вынужденное подчинение лишено нравственной ценности; старец требует, чтобы каждый принес Богу свое сердце, а не внешние действия.

Добровольность послушания ярко выражена в обряде пострижения в Православной Церкви. На Евангелие полагаются ножницы, и послушник сам должен дать их настоятелю. Но тот снова кладет ножницы на Евангелие, и все повторяется заново. Только после того, как он в третий раз передаст ножницы, настоятель приступает к пострижению. Теперь у монаха нет никакого права сказать настоятелю и братии: «Вы подавляете мою личность и лишаете меня свободы». Никто у него свободы не отбирал, ибо он сам трижды передал ножницы настоятелю. Но совершенно ясно, что отдать свою свободу раз и Навсегда, единым жестом, невозможно. Ее отдают в течение всей жизни; возрастание во Христе измеряется самоотдачей. Мы призваны отдавать свою свободу снова и снова, каждый день и каждый час, и всегда по–разному. Это означает, что отношения между старцем и учеником не статичны, но динамичны, не остаются неизменными, но бесконечно разнообразны. Каждый день каждый час ведомый старцем ученик сталкивается с новой ситуацией, должен на нее откликнуться, то есть снова и снова отдавать себя.

Кроме того, следует сказать, что отношения между старцем и его чадом не односторонни, а взаимны. Старец открывает ученикам правду о них; они же слушаются его как старца. В большинстве случаев, о которых шла речь выше, подвижник не осознавал призвания к старчеству, пока к нему не приходили за духовным руководством другие. В этом суть взаимоотношений между старцем и учеником. У духовного отца нет никакой обязательной программы, которую он предлагает всем без исключения и исправно следует ей. Напротив, истинный старец с разными людьми будет говорить по–разному, он никогда не знает заранее, что ему сказать, поскольку говорит не от себя, а силой Святого Духа. Старец действует не «по правилам», а как того требует каждый отдельный миг. В каждую ситуацию он и его ученик входят вместе, и никто из них наперед не знает, каков будет исход, но оба предстоят в послушании Духу. И оба — духовный отец так же, как и его чадо, — должны учиться в пути.

Взаимность этих отношений иллюстрирует рассказ из «Достопамятных сказаний… " о «негодном» авве и его достойном духовном сыне. Ученик, например, застает своего авву в грехе блуда, но делает вид, что ничего не замечает и продолжает его слушаться; в конце концов, благодаря смиренному терпению ученика, духовный отец приходит к покаянию и начинает новую жизнь. В этом случае не духовный отец помог ученику, а наоборот. Конечно, это далеко не нормальное положение вещей, но такие случаи показывают, что ученик иногда призван давать не меньше, чем получать.