Читаем Внуки королей полностью

Многое здесь было иным, чем у туарегов, с которыми мы познакомились восточнее Гао. Я собрался с духом и попросил, чтобы не забивали никакого животного, поскольку нас ждут к полудню в гостинице, в Тимбукту. Но с этим я зашел чересчур далеко. Это было бы против обычаев, ответили мне. После того как мы, нанеся визит вождю, вернулись на главную площадь, куда в это время собрались изучающие Коран дети, черные и белые мальчики, белла и туареги вперемежку, чтобы прочесть нам хором несколько сур Корана с деревянных досок, за нашими спинами за ноги и хвост приволокли живого козла. Увидев это, я снова отвернулся к декламирующим мальчикам. Несколькими минутами позже я рискнул бросить взгляд назад; козел лежал там, залитый своей кровью, и гончие возбужденно обнюхивали темные кровавые лужи на земле.

Ученики медресе в лагере туарегов

Вскоре нас пригласили к трапезе. В миске лежали печень и сердце, нарезанные кусками. Разве они могли быть чистыми, когда воду приходилось доставлять за много километров? Печенка имела привкус дыма и песка. Арабский полицейский, сопровождавший нас из Тимбукту, с воодушевлением отрезал мне и Хельге куски от горла. Он уговаривал нас, отбирал самые лучшие и самые жирные куски; они были жесткие, обуглившиеся и жгли рот. Я съел и их — это была нелегкая работа.

Во время трапезы большинство кочевников удалилось, оставшиеся положили головы на руки — для туарегов было бы невежливо есть с нами или даже просто смотреть на нас во время еды. Поэтому-то они не заметили, что Хельга все время вертела в руках один и тот же кусок козьего мяса.

Теперь все уже позади; теперь наш эскорт стоит возбужденный тем небывалым событием, которое происходит у ног их верблюдов. О нем идут разговоры с утра, о нем и о его последствиях, но демонстрацию его они приберегли на конец. Здесь строится очень глубокий колодец — здесь будет вода. По поручению правительства сюда пришли два колодезных мастера из Бандиагары; туареги дали им двух помощников. Ежедневно все взрослые мужчины собираются на этом месте, чтобы узнать, насколько углубился колодец за это время; но им придется ждать еще примерно месяц, пока дело будет закончено. День за днем, закутавшись в покрывала, стоят они здесь, молча смотрят, как растут груды песка, и склоняются над цементированным краем круглой черной дыры в земле. Если в колодце окажется хорошая вода и ее будет достаточно для человека и скота, — народ станет оседлым.

Они получат воду.

Строительство колодца

у туарегов Даг Бохаделя

— Почему, благодарение пророку, здесь не может появиться хорошей воды? — восклицает колодезный мастер и, разыграв притворное отчаяние, раздвигает толстые губы в широкую добродушную улыбку. Он энергично сдвигает соломенную шляпу со лба — Что вы все вместе знаете о том, сколько превосходных колодцев построил за свою жизнь мастер Мамаду?

Нет, туареги сомневаются не всерьез, и к Мамаду они относятся с полным почтением, которого достоин колодезный мастер в пустыне. Они просто нетерпеливы. Они уже сами построили мечеть из сырцовых кирпичей и украсили ее крошечным минаретом, как положено. Везде лежат готовые штабеля кирпичей для строительства жилых домов. Кочевую жизнь они хотят оставить, это их твердое решение.

Они будут жить в домах, и босоногие рыцари, такие же, как те, которые восседают сейчас здесь на спинах верблюдов перед дырой колодца — еще недостижимые, замкнутые, далекие от нас и мира — эти рыцари, которым Аллах дал Сахару, бесконечную свободу пустыни, будут жить, надежно привязанные к одному месту. И тем не менее — знают ли они уже это? — жить в большей свободе, чем предписал им Аллах. Их дети будут расти в деревне. Им придется продавать скот, потому что они будут нуждаться в деньгах. А когда это было, чтобы они нуждались в деньгах или продавали скот?

Блеющие стада овец были их богатством, взгляд на них укреплял их сердца. Стада будут полезны в хозяйстве страны, туареги перейдут от натуральных форм к денежным, они как скотоводы должны будут улучшать продуктивность скота, если хотят с большей выгодой его продавать, — это цепочка бесконечных последствий. Но представляют ли все, кто смотрит сейчас на умные, сильные руки колодезных мастеров, конец того пути, на который они сейчас вступают?

— Мы называем Модибо сильным и мудрым вождем, — замечает юный глава племени.

— Он, — отвечаю я, — президент вашей республики.

Еще недавно туареги грабили рынки сонгаев и бамбара, они нападали на африканские деревни; и это было законом — таким же, как дождь летом, как гнев Аллаха. Они уводили молодежь в рабство…

— Наш президент, — говорит вождь, — подобен отцу семьи.

Лисам защищает от пыли пустыни;

он признак мужского достоинства туарегов