Читаем Внуки королей полностью

Из кухни выскочил повар, чтобы узнать, что хотели бы заказать иностранцы. Мы быстро выбрали жареный картофель с мясом. Нам назвали цену, оказавшуюся довольно низкой. Пока мы ждали, появился новый гость. Это был учитель, и наше удивление не имело границ, когда мы узнали, что он двоюродный брат Диавары; вошли также и другие, уже незнакомые люди, которые увидели автомобиль и захотели посмотреть, кто заехал в «Мали-бар».

О еде мне даже не хочется говорить. Когда дело дошло до расчета, хозяйка потребовала вдвое больше, чем было договорено. Диавара опять страшно вскипел и опять безуспешно. Все дело было во мне — аргументация женщины-фульбе была так логична. Если бы мы съели, сказала она, только мясо или только картофель, осталась бы старая цена. Но мы съели и то и другое — разве не правильно, что цена при этом удвоилась? Я дружески положил свою руку на руку Диавары — он был тысячу раз прав, но разве не должны красноухие оставить хоть немного счастья в «Мали-баре»? Диавара с презрением потряс головой.

— Фульбе, — сказал он. — И они называют свой кабак к тому же еще «Мали-бар»! Позор, вот что это такое, месье.

Взяв вчера курс на Мопти, мы ехали по прямому асфальтированному шоссе, словно по плотине. Справа и слева от нас простиралась бескрайняя равнина между Нигером и Бани, лежащая от одного до двух метров ниже нашего шоссе. Это область постоянных затоплений, и даже сейчас, хотя теперь воды и нет, можно вообразить, что здесь делается, когда обе реки выходят из берегов; ведь площадь равнины составляет 17 тысяч квадратных километров. Это сама по себе внушительная цифра. Более половины площади Нидерландов и в 30 раз больше поверхности Боденского озера; трудно себе представить, сколько сюда входит воды. Равнину заливает каждый год с июля по декабрь. Деревни, которые мы видим на холме, превращаются в островки, и город связывает с материком лишь это шоссе. Мопти в это время становится городом на острове, опоясанным дамбой. Это — центр рыболовства Мали. На заливаемой территории сеют рис. Riz flott ant, плавающий рис, урожай которого собирают в ноябре, когда уровень воды падает на 20 сантиметров.

На крыше Большой мечети в Мопти

Мопти втиснулся между рекой Бани и цепью лагун; для застройки остается мало места. Тем сложнее строительство: как необыкновенное чудо возвышается мечеть из глины над чистой поверхностью лагун; у ее подножия — дома горожан. Мопти словно показывает образцы глиняной архитектуры. Нигде не встречали мы такого сочетания богатства и привлекательности, какое имеют фасады городских домов, таких изящных галерей, воздвигнутых вокруг садов на крышах. Ни одна дорога не приводила нас до сих пор в такой чистый и разностильный городок. Множество рынков, очарование лагун делают картину еще более красочной. Восторженные путешественники из Европы назвали этот город малийской Венецией. Жителей Мопти, которые и понятия не имеют о Венеции, это мало трогает.

С юга дует резкий ветер, он поднимает на Бани зеленоватые волны и украшает их белой короной. На воде качаются узенькие рыбачьи лодки, которые приводят в движение толчками длинных шестов. Когда мы бродили по рынку и проходили мимо гавани, ветер приносил с собой сильный запах рыбы и легкий, как пыль, мельчайший песок. Перед нами — нескончаемая цепь фантастических фигур и красок, пастельно-нежных от пыли. Это базар. Он представляет собой картину из «Тысячи и одной ночи», приправленную запахом рыбы и песком: песок в носу, в глазах, во рту и на шее.

Мопти — центр рыбной торговли

Теперь, в начале февраля, все время говоришь еще о зиме, а здесь все перепуталось: солнце печет жарко, а ветер холодный. Многие мужчины носят бубу из овечьей шерсти или шерстяные одеяла, окутывающие голову и плечи. Часто мы встречаем женщин-фульбе, торговок, в ушах которых висят массивные золотые украшения. Приходится удивляться, как могут столь нежные уши носить такой груз? Но этого бывает недостаточно: сквозь ноздри продето маленькое золотое кольцо, а рот окаймлен синей татуировкой, вытравленной путем длительной и болезненной процедуры. Глаза девушек смотрят на иностранцев кротко и в то же время с любопытством.

Диавара сопровождает нас в этом путешествии по рынку. Он любит людскую сутолоку, рынки — его стихия.

— Здесь центр не только торговли, но и ремесла, — объясняет он и показывает, как из листьев веерообразной пальмы плетут циновки и корзины и тут же продают их; как из волокнистого растения, которое называют «да», вьют канаты и веревки для рыболовных сетей; как коптят, вялят и жарят на огне рыбу, а затем взвешивают, складывают и упаковывают ее для экспорта в Гану и Берег Слоновой Кости. — Рыба Нигера известна в африканском мире, а рыбаки-бозо вовсе не бедные люди, месье, многие имеют в своих лодках-домах ящики, полные золота, они богачи…

— А торговцы бедны?

— Еще богаче. Торговцы и перекупщики. Они имеют грузовики, настоящие автопарки. Но многие просто копят деньги. А деньги должны находиться в обороте, быть постоянно в обиходе.