Читаем Внуки королей полностью

Едем, едем в юго-восточном, восточном и северо-восточном направлении. С каждым поворотом колес все дальше в глубь Африки. Красной нитью связывает местечки друг с другом колея кораллового цвета. Отмечаем и вновь забываем такие названия, как Дуна, Бла, Янгасо, Уакоро. Мужчины с мотыгами на плечах, женщины с грузом на головах внезапно появляются на краю дороги и вновь исчезают. В памяти надолго сохраняются широко раскрытые глаза детей, пристально смотрящих нам вслед. Кажемся ли мы для них каким-то чудом? А разве это не чудо — быстрые, вздымающие пыль колеса?.. Как колея соединяет деревни, так и мы схватываем картины и события, нанизываем их, подобно разноцветным камням, на нашу нить — чудное ожерелье, которое хотим привезти домой из своего путешествия.

В Дуне пересекаем реку Бани. У воды, где природа выглядит свежей и зеленой, как на палитре, шоссе переходит в красную, посыпанную гравием дорожку парка. Очаровательная картина «африканских садов» наполняла нашу душу до тех пор, пока вновь не потянулись по обе стороны дороги сухая, как солома, трава вперемежку с твердыми, словно камень, холмиками термитников, напоминающими готические постройки, деревья с длинными коричневато-черными стручками, убранные поля проса, скопления круглых хижин, голые кустики — откуда они здесь? — которые салютовали нам, стоя по-военному навытяжку, как будто бы хотели высмеять бравую форму приветствия, и баобабы, по-королевски величественные, с плодами, похожими на пасхальные яйца. И опять трава, желтая трава, шуршащая коричневая трава.

В городе Сан останавливаемся на отдых.

Это возврат в африканское прошлое, что особенно заметно тем, кто побывал в Нионо. Город не маленький: 17 тысяч жителей. Французская фирма в Сане, которая очищает хлопок и прессует его в кипы, заставляет молодых африканцев танцевать за перегородкой на хлопке, чтобы потом можно было легко связать его. Шесть мужчин работают вплотную, плечом к плечу за мизерную плату. Они поют, притопывая ногами, потеют в облаках хлопковой пыли и смеются. А Диавара бегает по грязной конторе фабрики взад и вперед и почти восторженно, но в то же время и грозно доказывает, что в Нионо такая же точно работа давно производится машинами.

— Там никого не унижают, братья, там ни один французский предприниматель не может больше нажинаться на эксплуатации черных рабов!

Солнце и пыль нависли над старым Саном, плоскими глиняными домами и глиняной мечетью, неожиданно внушительного размера, сооруженной прилежно и с большим мастерством, с висюльками по фасаду и крыше, напоминающими сталактиты, и колоннадой. Диавара, все еще полный революционного задора, благоговейно укачивает на колодец, вырытый рядом с мечетью. В нем обитает священная змея, которую можно видеть только раз в году. Но — при этом его взгляд испытующе устремляется на меня — ни один фульбе не увидит ее никогда. Это очень древний миф, в котором никто не сомневается и который никто не критикует; меньше всего собираемся это делать мы. Фульбе — народ таинственного происхождения, скотоводы и торговцы; народ, заселяющий весь Западный Судан до озера Чад, умный, трудолюбивый, во многом поднявшийся на более высокую ступень развития и пользующийся авторитетом среди оседлых племен. Но даже фульбе лишены возможности когда-либо увидеть священную змею Сана.

Первый визит в городе, когда мы уже осмотрелись и поняли, что меньше всего хотели бы провести здесь ночь, мы обычно наносим коменданту округа. Правительственные здания в Африке имеют в основном довольно значительные размеры; в Сане комендатура расположена в конце аллеи, безвкусный маленький Версаль, который был виден уже за километр тому, кто хотел бы его отыскать.

Алфавит и таблица умножения в Бандиагаре

В Бандиагаре мы находим лишь центр поблекшей колониальной бюрократии, полный африканской деловитости и демократии, а коменданта — среди пестрой толпы сотрудников за длинным столом для заседаний. Он вежливо просит нас посидеть несколько минут в приемной и оставляет дверь открытой. В кабинете идет беседа по-французски. Дискутируют о плачевном состоянии шоссе в округе.

Как этого требует обычай гостеприимства, комендант приглашает нас зайти к нему домой и разделить обед с ним и его родными. Мы не ослышались: с ним и его родными. В первый раз с нами за столом сидит молодая женщина, следит за четырехлетним сынишкой, принимает участие, хотя и сдержанно, в разговоре, тихо смеется над веселыми охотничьими историями Диавары.

— Крокодилов вы найдете в нашей речушке больше чем достаточно, — бросает она, — но на них не охотятся, они священные.

— Священными их считают догоны, которые живут недалеко отсюда, в горах, — добавляет хозяин.

Учительница