Читаем Внедроман полностью

Сергей беспомощно развёл руками, будто не знал, чем помочь другу, ведомому на революционную гильотину. Михаил поднялся, аккуратно собрал бумаги, словно надеясь, что незнакомец не обратит на них внимания. Тот же терпеливо ждал с абсолютной невозмутимостью.

Выйдя в коридор, бывший олигарх почувствовал, что ноги стали ватными. Перед глазами всплывали образы мрачных коридоров Лубянки и допросов, от которых холодело в груди даже у самых бывалых нарушителей порядка.

Однако вместо грубых окриков его спокойно подвели к машине, как почётного гостя, задержавшегося на лекции.

В машине царило напряжённое молчание. Михаил мысленно прощался с жизнью, которая теперь казалась удивительно свободной, несмотря на свои нелепости. Он смотрел в окно и пытался угадать, в какую именно камеру его везут и какому следователю придётся объяснять, что сантехники и комбайнёры – просто безобидное увлечение, а не антисоветская пропаганда.

Но улицы за окном выглядели подозрительно знакомыми. Вместо тюремных стен и колючей проволоки появились знакомые фасады и ухоженные деревья. Через минуту машина свернула на площадь, знакомую Михаилу лишь по выпускам программы «Время».

– Старая площадь? – растерянно прошептал Михаил.

Сопровождающий спокойно кивнул и молча открыл дверь. Михаил вышел, оглядываясь так, словно его случайно пригласили на приём в Кремль. Ему казалось, что сейчас кто-то рассмеётся и объявит это розыгрышем или проверкой на бдительность.

В бюро пропусков его встретили с рутинной невозмутимостью, будто сюда ежедневно доставляли подпольных кинорежиссёров. Без лишних слов Михаилу выдали аккуратно оформленный пропуск с казённой печатью. Он смотрел на документ и не понимал, то ли ему повезло, то ли начинается другая, куда более непредсказуемая история.

Сопровождающий повёл Михаила по бесконечному коридору, украшенному строгими портретами советских лидеров. В их взглядах читалось неодобрение, словно здесь было не место комбайнёрам и сантехникам. И режиссерам.

Каждый шаг по ковровой дорожке отдавался эхом в голове Михаила, будто он шёл по минному полю, где любой секрет мог взорваться и разлететься в клочья.

Когда дверь кабинета Олега Брониславовича распахнулась, Михаил испытал облегчение, словно его вывели из зала суда с оправдательным приговором. Уверенная фигура за массивным столом внушала почти отеческое доверие. Их знакомство в Дедрюхино, завершившееся тогда неожиданным предложением, теперь выглядело спасительным знаком судьбы.

– Михаил! Заходи, дорогой! – Олег поднялся навстречу с улыбкой старого приятеля. – Рад видеть! Присаживайся, рассказывай, как успехи?

Конотопов осторожно пожал руку, не зная, чему удивляться больше: неожиданной радушности или тому, что хозяин кабинета выглядел чуть ли не соучастником их шалостей. Сев в тяжёлое кожаное кресло, он настороженно следил за Олегом, будто ожидая подвоха.

– Да вы знаете, Олег Брониславович, дела идут… неплохо, – осторожно произнёс Михаил. – Но после того вечера в Дедрюхино, признаюсь, нервничаю.

– Понимаю, – дружелюбно ухмыльнулся Олег. – Но нервы, знаешь ли, в нашем деле полезны: держат в тонусе. Пока нервничаешь – значит, живой.

Он подмигнул и негромко засмеялся, будто только что рассказал удачную шутку, суть которой Михаил до конца не уловил. Тут же, словно спохватившись, Олег чуть наклонился вперёд и тихо предложил:

– Может, выпьем по этому поводу коньячку?

Не успел он закончить фразу, как дверь кабинета точно по сигналу открылась, и в комнату грациозно вошла секретарша с подносом, на котором стояли два бокала с золотистым напитком. Михаил удивлённо переводил взгляд с девушки на Олега, невольно улыбаясь абсурдности момента. Хозяин кабинета многозначительно поднял бокал:

– Профессионализм, Миша, прежде всего. Выпьем?

Михаил осторожно пригубил коньяк, чувствуя, как напиток постепенно снимает напряжение. Он расслабленно откинулся в кресле, уже почти готовый довериться Олегу, когда тот внезапно заговорил серьёзно и прямо:

– Видишь ли, Михаил, наши коллеги из БХСС оказались любопытными до крайности. Решили завести на вас дело, – он сделал небольшую паузу, оценивая реакцию собеседника, – но я это самое дело вовремя прикрыл.

Михаил испытал облегчение, но тут же понял, что такое «спасение» не бывает бесплатным.

– Я очень вам признателен, Олег Брониславович, – осторожно произнёс он, тщательно подбирая слова, – но, полагаю, у вас есть условия?

– Верно, Миша, условия есть, – улыбнулся Олег и откинулся в кресле, словно собираясь прочесть лекцию. – Теперь ваши билеты на просмотры будут стоить не семьдесят, а сто рублей. Разницу будешь отдавать мне. Чистая арифметика, ничего личного – рынок требует вложений.