Читаем Внедроман полностью

– Миха, я работаю киномехаником в советском кинотеатре! Я привык ожидать худшего! Я видел столько плёнок, что лучше бы их никогда не показывали! Слово «авария» – это мой девиз и жизненное кредо. Но, тем не менее, я сделаю всё, чтобы твой сантехник вошёл в историю, а не в больницу.

Они оба расхохотались, представляя, какие нелепые сцены ожидают их впереди. Михаил встал из-за стола, сделав несколько театральных шагов по тесной фотолаборатории, и, резко повернувшись к Сергею, заявил с вызовом:

– Кстати, Серёга, о сантехнике. Я подумал и решил, что первую мужскую роль я сыграю сам. Чтобы лишних вопросов не возникало, а то мало ли какой «заслуженный деятель искусств» в роли сантехника начнёт буянить и сливать информацию куда не надо. Так сказать, пример подам личный, героический.

Сергей с откровенным облегчением выдохнул и весело подмигнул Михаилу:

– Вот это мудрое решение, Миха. Тем более сантехник из тебя выйдет отличный. У тебя же лицо такое – сразу видно, человек из трубами на «ты». А я тогда уж возьму на себя камеру и всю техническую часть. С меня спрос меньше, если вдруг случайно начнётся скандал. Я человек маленький, всего лишь нажимаю на кнопку и матерюсь тихо в углу.

– Договорились! – рассмеялся Михаил. – Ты оператор, консультант и главный технический критик. Если провалимся, всё будет на тебе. А успех, конечно, поделим на двоих. Всё по-честному, по-советски.

– Вот и чудненько, – ответил Сергей с притворной серьёзностью, – главное, чтобы твой сантехник не запутался в трубах на первом же дубле. Кстати, сантехнический ключ у тебя есть или будешь руками чинить, для большего реализма?

Михаил сделал вид, что серьёзно задумался над вопросом:

– Для реализма, Серёжа, можно и руками, главное – правильно подобрать трубы. Но, на самом деле, надо раздобыть какой-нибудь увесистый гаечный ключ. Для солидности образа.

Сергей снова засмеялся и дописал в тетрадь крупными буквами: «Гаечный ключ – обязательно крупный и убедительный!».

– Миха, мы с тобой или гениальные сумасшедшие, или просто идиоты, – заключил Сергей, закрывая тетрадь и вставая со стула, чтобы потянуться. – Но в любом случае, кино у нас выйдет легендарное. Хотя бы потому, что никто такого ещё не делал.

– Вот именно, Серёга, – подтвердил Михаил, снова становясь серьёзным и задумчивым. – Никто такого ещё не делал. А мы сделаем. Пусть не сразу гениально, пусть будет нелепо и смешно, но это будет честно и по-настоящему.

Сергей собрал свои записи, попрощался с Михаилом и вышел в коридор, по пути громко рассуждая о том, насколько абсурдна вся эта затея и насколько невероятно смешной окажется их первая лента. Михаил, проводив друга взглядом, почувствовал, как его охватывает необычайная лёгкость и вдохновение.

Теперь он понимал совершенно ясно – путь обратно закрыт, и это было не просто решением, а самой сутью нового, дерзкого и такого желанного приключения. И пусть это приключение было рискованным, нелепым и, возможно, безумным – оно было его собственным, честным и живым, таким, каким и должно быть настоящее искусство.

Оставшись один в опустевшей фотолаборатории, Михаил ещё несколько минут задумчиво смотрел на закрывшуюся за Сергеем дверь, прислушиваясь к постепенно затихающим шагам друга в пустынном коридоре. Затем, словно очнувшись от лёгкого транса, он решительно вернулся к столу, сел и взял в руки потрёпанную тетрадь, которая уже начала казаться ему важнее любой банковской книги, владевшей его мыслями в прежней жизни.

Он неторопливо перелистывал страницы, заполненные заметками, смешными набросками и характеристиками возможных актрис, и постепенно погружался в детали своего будущего фильма. В голове, словно кадры киноленты, мелькали сцены, диалоги и ситуации, каждая из которых выглядела одновременно и комично, и абсурдно, но при этом совершенно убедительно, словно списанная с реальной жизни.

Михаил улыбнулся, вздохнул и начал писать, тщательно выводя каждую букву, словно опасаясь упустить что-то важное. Слова сами собой ложились на бумагу, диалоги звучали в его голове отчётливо, с той особой живостью и простотой, которые способны вызвать у зрителя ироничную улыбку.

– Так, – проговорил Михаил вслух, будто убеждая самого себя, – сантехник приходит по вызову, женщина открывает дверь и спрашивает его томно, слегка раздражённо: «Вы по заявке из ЖЭКа?» А он ей, улыбаясь нелепо и застенчиво, отвечает: «Да, гражданочка, сантехник я. У вас, говорят, течёт?» Она, поправляя бигуди, вздыхает глубоко и многозначительно: «Ой, товарищ сантехник, у меня тут и в душе течёт, и на кухне течёт. Куда ни глянь – сплошная у… ик! течка».

Он рассмеялся, представив, как это прозвучит, и аккуратно записал фразу, продолжая создавать диалоги. Михаил сознательно заимствовал стилистику американских комедий, но умело переплетал её с советскими реалиями, делая сцены не просто смешными, а до абсурда нелепыми в знакомых каждому гражданину декорациях.