В ночь перед судом уснуть невозможно. Мой воспаленный мозг работает, пытаясь запомнить и систематизировать детали, факты и выстроенную стратегию. От нервного напряжения я чувствую резь в желудке и никак не могу взять себя в руки. Знаю, как важно отдохнуть и предстать перед присяжными свежим и уверенным в себе, но наверняка буду выглядеть так же, как всегда: усталым, издерганным и с красными от недосыпания глазами. Незадолго до рассвета я потягиваю кофе и, как обычно, задаюсь вопросом, зачем мне все это нужно. Почему я подвергаю себя стрессам? У меня есть дальний родственник, он знаменитый нейрохирург в Бостоне, и в такие моменты я часто о нем вспоминаю. Мне кажется, что, вторгаясь в чужой мозг, когда на карту поставлено так много, он наверняка испытывает невероятный стресс. Как это проявляется физически? Раздражительностью, а может, и поносом с тошнотой? Мы редко общаемся, и я никогда его об этом не спрашивал. Я напоминаю себе, что свою работу он выполняет не на глазах у публики, а все свои ошибки просто отправляет в небытие. И стараюсь не вспоминать, что он зарабатывает миллион долларов в год.

Защитник в суде во многом похож на актера на сцене. Его реплики не всегда прописаны в сценарии, что значительно усложняет ему работу. Он должен уметь быстро реагировать — как физически, вскакивая с места, чтобы заявить протест, так и вербально; чувствовать, когда следует пойти в наступление, а когда лучше промолчать, когда взять инициативу в свои руки, а когда ее выпустить, когда дать волю гневу, а когда проявить сдержанность. И при этом ему надо убедить в своей правоте присяжных, потому что в конечном итоге важно только то, как они проголосуют.

Я окончательно забываю про сон и иду к бильярдному столу. Расставляю шары и наношу по ним несильный удар кием. Затем обхожу стол и кладу «восьмерку» в боковую лузу.

У меня есть несколько коричневых костюмов, и я тщательно осматриваю их, решая, в каком лучше отправиться на первый день слушаний. Я выбрал коричневый цвет не потому, что он мне нравится, а чтобы отличаться от всех остальных. Адвокаты, подобно банкирам, начальникам и политикам, предпочитают носить темно-синие или черные костюмы. Рубашки либо белые, либо светло-голубые; галстуки в красных тонах. Я никогда не следую их примеру. Вместо черных ботинок надеваю светлые ковбойские сапоги. Они не очень-то подходят к коричневому костюму, но разве это важно? Разложив все вещи на кровати, я долго принимаю душ. Потом, накинув халат, расхаживаю по квартире, негромко проговаривая вариант вступительной речи. Затем снова устанавливаю шары, мажу три раза подряд и убираю кий.

7

К девяти часам — времени, назначенному для отбора кандидатов в присяжные, — зал суда забит до отказа. А поскольку он вмещает как раз двести человек, то пришедшие зрители и дюжина репортеров, стремясь отвоевать себе место, образуют настоящую пробку.

Макс Мансини щеголяет в своем лучшем темно-синем костюме и сверкающих туфлях с металлическими накладками, раздавая улыбки служащим и помощникам. Поскольку на него устремлено так много глаз, он держится любезно даже со мной. Мы с важным видом перекидываемся парой слов, пока судебные приставы пытаются справиться с толпой.

— По-прежнему пятнадцать лет? — спрашиваю я.

— Именно так, — подтверждает с улыбкой он, оглядывая толпу. Судя по всему, о моем разговоре с Моссом и Спурио ему еще ничего не известно. А может, и известно. Не исключено, что Максу порекомендовали заключить сделку и согласиться на уменьшение срока, если обвиняемый признает вину в совершении менее тяжкого из вменяемых ему преступлений, но он поступил так, как я и ожидал: послал Вуди и Кемпа к черту. Это его шоу, настоящий звездный час в карьере. Чего только стоит толпа, восхищенно взирающая на него со всех сторон. Да еще репортеры!

Председательствует на суде достопочтенная Джанет Фэбиноу, которую адвокаты за глаза называют Черепахой Фэбиноу. Эта молодая судья еще не очень уверена в себе, но быстро набирается опыта. Она боится совершить ошибку и потому крайне осторожна. И даже медлительна. Она медленно говорит, медленно думает, медленно выносит определение и настаивает на том, чтобы адвокаты и свидетели всегда говорили четко и ясно. Она выдает это за заботу о секретаре суда, который должен зафиксировать каждое слово, но у нас есть подозрение, что истинной причиной является другое: на самом деле до нее все доходит… крайне медленно.

Появляется помощник судьи и сообщает, что ее честь хочет видеть адвокатов у себя в кабинете. Мы направляемся туда и занимаем места за видавшим виды столом: я — с одной стороны, а Мансини со своей шестеркой — с другой. Джанет сидит в торце и угощается ломтиками яблока из пластикового контейнера. Говорят, что ее излюбленные темы разговора — диета и последний инструктор по фитнесу, в магию которых она искренне верит, но какого-либо подтверждения эффекта этой магии в ее внешнем виде я не замечал. Хорошо хоть, что она не предлагает нам угоститься.