...Гурин докладывает о самоотверженном труде экипажа «Гремящего» по спасению «Марины Расковой», называет наиболее отличившихся офицеров и матросов — помощника командира корабля Васильева, командира зенитной группы Гаврилова, главного боцмана Речкина, рулевых Варшеева и Сергеева, сигнальщиков Фокеева и Онохова. И мне почему-то вспомнились факты, предрешившие успех в спасении транспорта. Вспомнился эпизод, связанный с мартовским конвоем в прошлом году. Выйдя навстречу союзному конвою, шедшему от Исландии, «Гремящий» был застигнут тогда в пути девятибалльным штормом. Крен корабля достигал сорока восьми градусов. В конце концов не выдержали крепления. Под ударами волн дала трещину верхняя палуба, деформировался верхний лист одной из бортовых нефтецистерн. Затем волны срезали заклепки цистерн воды для котлов, сбили вьюшки на полубаке, вырвали вентиляционные надстройки — «грибы». Пока аварийная группа из строевых матросов и артиллеристов устраняла мелкие повреждения и ставила дополнительные крепления под палубами, Гурин продолжал вести корабль прежним курсом — навстречу конвою. В назначенное время «Гремящий» соединился с конвоем, вступил в охранение его, помог английским кораблям эскорта отразить нападение фашистских эсминцев, атаковал и потопил вражескую подводную лодку, успешно участвовал в отражении атаки «юнкерсов» и вместе о другими кораблями благополучно привел транспортные суда в Кольский залив.

Вспомнил, слушая доклад командира дивизиона, о многих других фактах самоотверженного труда, ставших нормой поведения людей «Гремящего» в боевых условиях. Гурин называет котельных машинистов: Карбушев, Жилинский, Наумов, Хоменко, Гуськов, Шмарин, командир отделения Балабанов. Это они, когда в непрерывных походах стали сдавать трубки в котлах, не раз и не два забирались в тот или иной вышедший из строя, выключенный, но еще пышущий жаром котел и работали в нем при невыносимой температуре, отыскивая лопнувшие трубки и устраняя повреждения, из-за которых снижалась скорость хода корабля. Устраняли в пути, не откладывая работу ни до возвращения в базу, ни до тех пор, когда хотя бы остынет котел.

Вот что определило успех новоземельского конвоя теперь, а несколько раньше, вместе с непрерывной конвойной службой, с благополучной проводкой нескольких сот транспортов с грузами, принесло «Гремящему» почетное звание гвардейского корабля.

Предлагаю Гурину представить к награждению орденами и медалями офицеров и матросов, отличившихся в новоземельском конвое.

^{Командующий флотом вручает ордена и медали морякам эскадренного миноносца «Гремящий»}

9 ноября 1943 года. Сообщение, которое подытоживает новоземельский конвой: транспорт «Марина Раскова», сдав по назначению весь груз в Белушьей губе, сегодня благополучно возвратился в Архангельск.

Теперь можно сказать, что еще одно задание выполнено до конца.

Не ошибусь, если прибавлю: быть комдиву Гурину Героем Советского Союза...[45]

Глава четырнадцатая. В ПОЛЯРНОЙ НОЧИ (1943, НОЯБРЬ — ДЕКАБРЬ)

Решение, принятое Ставкой Верховного Главнокомандования, сказалось на всем Северном театре и в течение трех недель изменило обстановку в нашей операционной зоне. Все довольно четко определилось уже к первым числам ноября: прояснилось до конца с авиацией, с ледоколами и с внешними конвоями. Конечно, я в те дни еще не знал ни о послании У. Черчилля, ни об ответном послании, которое И. В. Сталин отправил английскому премьер-министру 13 октября, через трое суток после памятного мне разговора в Ставке и особенно памятных мне заключительных слов о том, что нам, флоту, надо быть готовыми к встрече конвоев, что конвои будут возобновлены, как ни тянут с ними союзники. В ответном послании И. В. Сталина говорилось без обиняков:

«...Поставки Британским Правительством в СССР вооружения и других военных грузов нельзя рассматривать иначе, как обязательство, которое в силу особого соглашения между нашими странами приняло на себя Британское Правительство в отношении СССР, выносящего на своих плечах вот уже третий год громадную тяжесть борьбы с общим врагом союзников — гитлеровской Германией.