Устраиваться на работу я пришла желторотой студенткой второго курса, но Саша разглядел во мне что-то и оставил в статусе «подай-принеси». Я была и курьером, и секретарем, и офис-менеджером. Делала всё, чтобы понравиться начальнику. О да, мне удалось понравиться ему. Спустя месяц или два от напряжения между нами стало искрить. Мы смирились с неизбежным и начали тайно встречаться, а затем открыто съехались. Саше нравилось, когда дома чисто, а в духовке поспевают пирожки. Он аккуратно взялся отлучать меня от агентства в пользу быта. В какой-то момент я поняла, что если буду слепо исполнять желания Маркелова, то потеряю себя, попрощаюсь с работой, осяду в его квартире и начну варить уксусные борщи.

Короче говоря, мы расстались, и я выдохнула с облегчением. Мне было тяжело, но я предпочла отношениям личную свободу. Кажется, именно об этом и говорил Дим, когда называл меня циничной и не верящей в любовь.

— Какая разница, как они могли сложиться? — Я покачала головой. — Мы разобрались с ними сто лет назад и благополучно сосуществовали вместе.

— Может быть, ты и сосуществовала. — Маркелов встал, поднял многострадальную папку, но тотчас откинул её на диван. — Ты взаправду думаешь, что я оставил тебя из-за высоких показателей? Полин, маркетолог из тебя откровенно слабый, но я всегда восторгался твоей хваткой. Офисом управляла красивая и сообразительная женщина, которая нравилась клиентам, могла построить персонал и была безотказна… во всём.

— То есть ты держал меня за красивые глаза?

— Не только глаза! — рассмеялся Саша, окинув многозначительным взглядом мою грудь.

— Спасибо за откровенность. — Я поджала губы. — Что помешает мне не заплатить тебе, украсть несколько твоих идей и организовать рекламу самостоятельно?

— Ты сама знаешь, что никто не справится с этим лучше, чем я.

Он гаденько подмигнул мне, за что едва не получил статуэткой, которая полетела прямиком в лоб.

— Ваш начальник — последний козел, — оповестила я опешивших сотрудников и хлопнула дверь так, что затряслись стены.

Ладно, с бывшим работодателем я уже разругалась, осталось найти пропавшую женщину нынешнего. Я купила мобильный телефон и вылезла в сеть, где долго пробивала Марину Соколовскую по социальным сетям. Попалось несколько профилей, отдаленно похожих на искомый.

Я открыла очередную страничку и поняла: без сомнений, передо мной та самая. В голове щелкнул переключатель, цвета стали ярче, а звуки сильнее сдавили барабанные перепонки.

Мы были не похожи как огонь и вода. Она, темноволосая, высоченная, остроносая, смотрелась королевой красоты на фоне обычной меня. Как же я поняла, что передо мной персональный демон господина долины Роз?

Всё просто. На её руках сидел ребенок. Сын. Вылитая копия Демьяна.

Часть 7. Персональные демоны

1.

Я долго колебалась перед тем, как открыть диалоговое окно. Мысль не шла, и текст не складывался в удобоваримое нечто. Мне казалось необходимым связаться с Мариной, но я не представляла, как завести диалог. Нужно ли врываться в её налаженную жизнь, лезть грязными башмаками в будущее, которое она выстроила вдалеке от Демьяна? Ещё и её ребенок смотрел на меня сквозь цифровую реальность так серьезно, что мурашки катились по спине.

Нет, нафиг-нафиг. Закрыть страницу. Удалить историю. Навсегда забыть о Соколовской.

Мысленно я отхлестала себя по щекам и вернулась к созерцанию фотографии. Текли долгие секунды. Всё сильнее я ощущала себя слабохарактерной дурой.

Наконец, меня хватило на короткое: «Привет, ты меня не знаешь, но, кажется, нас связывает один человек». Честно, я ожидала, что ответ придет нескоро — или вообще не придет, что значительно облегчило бы мне жизнь, — но Марина ответила незамедлительно.

«Кто?»

Меня бросило в жар, и дышать стало нечем, будто кончился весь существующий воздух. Дрожащими пальцами я написала имя Демьяна и отвернулась, только бы не видеть, прочла Марина или нет.

«Не может быть…»

Ну а дальше мы стали общаться. Удивительно, как объединяет двух разных женщин общий мужчина. В Марине не осталось зла или раздражения (по крайней мере, проклятиями она не сыпала и яду испить не советовала). Она искренне интересовалась делами своего бывшего и радовалась его успехам, расспрашивала про Иссу, про королевский двор. Единственное, о чем попросила: не говорить Демьяну про сына.

Я не хотела ей лгать, но разве могла утаить от него правду? Ведь это не мимолетное что-то, а человек. Наследник. Продолжение рода. Тот, о ком Демьян сожалел долгими ночами и тот, за кого он проклинал себя ежедневно. Кажется, в моей заминке прочиталось нечто большее, потому что Марина ответила:

«Надеюсь, твоё признание не ранит его».