Читаем Вляпалась! полностью

Да, с ресторанчиком Виктория не прогадала. А вот Марк был, мягко говоря, так себе. Низкорослый и рыжий настолько, будто его щедро облили йодом. Веснушчатый до безобразия, ещё и щербатый. Он безостановочно чесал в шевелюре (невроз или вши?) и говорил быстро-быстро, глотая окончания фраз. Не мог обойтись без грубости и пошлых высказываний. Речь его была пересыпана словами-паразитами.

По сравнению с ним Виктория выглядела оригинальной, но симпатичной. Но на своего возлюбленного принцесса взирала с немым обожанием. Ни разу не перебила его, даже когда он похабно шутил, и заглядывала в рот.

Любовь зла, полюбишь и… Марка, по всей видимости.

Если первые полчаса я учтиво кивала, то после начала беспощадно глумиться и перебивать Марка всякий раз, когда тот открывал рот. Открыто не конфликтовала — не мне осуждать чужой выбор, — но и воспринимать спокойно не могла.

— Так чо, ты взаправду нас женишь? — закончив с прелюдиями, спросил он.

Я лениво подковырнула кусочек рыбы.

— Женить вас имеет право только священник, я же помогу случиться сему великому событию, — сказала безо всякого энтузиазма.

Не, ну с одной стороны: здесь точно любовь чистая и незамутненная, ибо с Марком можно целоваться только при наличии громадных чувств. С другой же стороны: красивой любовной пары, о которой будут судачить по всей стране, не получится. Судя по портретам принцессы, та была очень даже интересной барышней до своего финта ушами. Марка же спасет только непрозрачный пакет на лицо.

Что ж, не всегда дело в эстетизме. Пообещала выдать замуж — выдам.

— И чо мне делать? — Марк отпил пива, налитого в запотевшую кружку. — Сиськи мять или чо?

«Ничо, сиди и не вякай», — хотела ответить я, но вместо этого заговорила голоском, полным меда:

— Доказать свои чувства. Первые недели мы посвятим другим женихам, а потом появишься ты. Поцелуй, наша Виктория вновь прекрасна, ты весь сияешь. Мое дело сделано — вас можно женить. Обещаешь к этому времени разобраться с противоядием?

Когда жених неуверенно кивнул, я добавила подробностей с четким указанием, как именно он должен сиять и чего не делать ни в коем случае. К его сожалению, хватать принцессу за задницу или пялиться на мою грудь — один из запретов.

— Нормально, — дослушав, гоготнул Марк, а Виктория молчаливо заулыбалась. — Не, ну я согласен.

Да кто ж тебя спрашивает? Твое дело — поменьше говорить и побольше смотреть влюбленными глазами на принцессу. Такими же влюбленными, какими ты зыркаешь на пивную кружку.

— Ещё! — словно прочитав мои мысли, заключил Марк и шибанул кружкой по столу.

Официантка, конечно, всё поняла и принесла добавку, но выглядело это так некультурно и неуместно, что мне пришлось вцепиться ногтями в скатерть, дабы не выплеснуть остатки вина в рожу жениха.

Да какой из него будущий принц? Конюх при дворе и то культурнее. Отравить его, что ли, в лучших традициях исторических романов?

Я глубоко вздохнула и медленно выдохнула.

4.

Марк ушел первым, сославшись на неотложные дела, предварительно выхлебав литра три пива и отвесив Виктории комплимент из разряда: «У тебя прекрасная корма, детка». Я проводила его долгим взглядом и обратилась к принцессе:

— Напомни, где вы познакомились?

— Тебе Марк понравился, да? — додумала до меня Виктория и затараторила: — Ой, всё получилось так спонтанно. Я шла по базару, и тут какой-то воришка выдернул из моих рук сумочку. А я ж одета была по-простому и вообще не выдавала, что принцесса. Ну а Марк побежал, словил воришку. В драку влез, сам чуть не покалечился. — Она неодобрительно покачала головой. — Ох, знаешь, всё как в книжках. Мы много общались, гуляли. Он мне стихи посвящал.

Слащаво до невозможности, наигранно даже. Спасение от злодея, показательная драка. Вот именно: всё как в книжках. Но я фи высказывать не стала. Принцесса мечтала о сказочной любви и, получив такую любовь, слетела с катушек. Жалко её, конечно. Но, может, Марк взаправду обожает Викторию? Пусть неказист и плох в общении, но какая мне разница?

— И кем Марк работает?

Я положила в рукописный счет купюру, подумав, добавила щедрые чаевые.

— О-о-о, — она закатила глаза, — он художник. Творец! Кстати, именно он придумал заколдовать меня, когда узнал, что брат хочет нас разлучить.

Виктория выложила купюру не глядя, поднялась, едва не уронив стул. Сидящие за соседним столиком горожане вжались в стол, чтобы принцесса не сшибла их по чистой случайности своей «прекрасной кормой». Я последовала за ней, понуро опустив взгляд.

Настроение как-то подпортилось. Где же моя вторая половинка, которая начищала бы за меня морды злодеям, рисовала мои портреты и слагала стихотворения? Возможно, без рифмы и тошнотворно сладкие, зато настоящие стихи, прославляющие мою красоту и прочие достоинства.

Наверное, не стоило в одиночку выхлебывать целую бутыль вина. В голове было мутно, тело жаждало приключений.