Читаем Властители и судьбы полностью

Екатерина переоделась в гвардейский мундир и тайно уехала в Петербург. Еще ночью. Одна. Она прибыла в расположение Измайловского полка и повела солдат в Зимний дворец.

Там, в Петербурге, уже играли барабаны и поднимались в воздух все птицы.

В Петербурге императора Петра III уже не существовало.

В Петергоф пришли последние пять тысяч солдат императора.

В своем доме и собака хозяин. Свой дом — Ораниенбаум. Императрица заманила войска Петра из его дома в Петергоф. Она оставила в саду даже свои пушки, зная определенно, что у Петра нет артиллерийской прислуги.

Русские офицеры Петра уже сбрасывали голштинские мундиры и прятали их в тайники, и сами прятались.

Так что войска императора стояли в Зверинце попусту, — оплаченные статисты.

Петр III сам принес корзину вина, свечи. Занавесил окна. Он пил и посылал письма в Петербург. Он просил супругу объяснить, что происходит. Что она делает? Что, в таком случае, делать ему?

Вестовых императора беспрепятственно пропускали в столицу, но из Петербурга никого не выпускали.

Двадцать девятого июня 1762 года в двенадцать часов пополудни голштинские батальоны императора, его личные телохранители и гвардия, без единого выстрела сдали Петергоф.

Один бой — был.

Авангардный отряд гусар под предводительством Алексея Орлова первым вошел в Петергоф. Несколько сот голштинских рекрут занимались на плацу с деревянными мушкетами. Храбрым гусарам потребовалось несколько минут, чтобы опрокинуть противника, связать немецких мальчишек, переломать их игрушечные ружья и посадить их в сараи и конюшни.

За этот подвиг Алексей Орлов был возведен в графское достоинство.

Невыносимо слепило солнце.

Солдаты бывшего императора и настоящей императрицы перемешались. Для всех принесли миллионы бутылок, зарезали быков и коров, на угольях поджарили туши, в котлах сварили гречневую кашу, обильно облили расплавленным салом, заправили кашу гусиными шкварками, но бутылки были — только лимонад, вино пообещали к вечеру, пусть совсем выяснится обстановка, и солдаты с достоинством убеждали друг друга: очень это правильное решение, зачем же преждевременно напиваться, вот сделал дело — и гуляй смело, или же — пить пей, да дело разумей!

В пять часов пополудни Петр III подписал отречение от престола.

Император совсем не спал, он устал от вина, от неизвестности, от трусости собственных солдат, он был небрит, и небритое лицо стесняло его больше, чем пистолеты и шпаги.

В семь часов пополудни по Петергофу прогремела карета. В карету было запряжено двенадцать красных лошадей. Окна занавешены красными гардинами. На запятках, на железных подножках и на козлах стояли гренадеры в красных камзолах. Они стояли с обнаженными саблями, с английскими мушкетами. За каретой скакало тысяча двести конвоиров в красных мундирах. В карете под охраной четырех братьев Орловых был Петр III.

Он был без чувств.

С него сорвали парик и били.

Когда перестали бить, увидели, что на висках у него залысины, а волосы совсем седые. Его туловище обмякло, голова болталась.

Над каретой крутилось красное солнце.

Для солдат сегодня был красный день — праздник.

В Петергофском парке, привязанный к алебастровому чудовищу, все еще стоял конь императора.

Через четыре дня, 6 июля 1762 года, Петр III умер — будто бы от нервной горячки. Скоропостижно.

3

Были белые ночи.

В пять часов утра Екатерина уехала из Петергофа в Петербург.

Об этом никто не знал. Не знали об этом и вельможи ее свиты: А. А. Нарышкин, князь M. M. Голицын, князь Н. М. Голицын, гофмедик Унгебауэр, граф Ягужинский и камер-юнкер Матюшкин.

Императрица увезла из Петергофа только своего любимца Алексея Григорьевича Орлова. Орлову было двадцать пять лет. Он был младше императрицы на восемь лет.

Остальные были оставлены.

Фигурки для маскировки: если оставлена свита — значит, это специальные заложники и никакой опасности нет.

Предусмотрительность: Екатерина подумала, что так подумает простодушный Петр. И он так подумал.

Но это не были заложники. Она всех бросила на произвол судьбы. Ее не интересовало, что с ними случится, — изменят ли они ей? Убьют ли их?

Не могла же она рассовать в кареты своих приближенных, получилось бы шествие, шумиха, но не таинственное восстание исторического значения.

Она уехала в Петербург по наитию, никак не подготовив ни себя, ни армию.

В последние дни Екатерина позабыла, что офицеры что-то задумали, а именно: сделать ее самодержавной императрицей. Об этом говорили в кабаках и на концертах, а мало ли какие интриги разгораются в молодых головах, когда музыка, фейерверки, застольные тосты.

Вечером были скачки, охота на оленя и большие бутылки. В эту ночь она ничего не хотела, только спать.

Императрица теперь по расписанию занималась гимнастикой и скачками. Пила поменьше. Ела только деликатесы, которые не обременяют желудок. Екатерина толстела. Она была маленького роста, при таком телосложении толстеть — значит превратиться в карлицу.