Читаем Властитель огня полностью

Земля на вершине холма была изрезана траншеями и ямами. Свыше века Тель-Мегиддо становился то и дело местом археологических раскопок. Пока что исследователи обнаружили доказательство того, что находившийся на вершине город был раз двадцать пять разрушен и снова отстроен. В данный момент там шли раскопки. Из одной из траншей донеслась английская речь с американским акцентом. Габриэль подошел туда и заглянул вниз. Двое американских студентов – юноша и девушка – стояли, нагнувшись над чем-то в земле. «Кости», – подумал Габриэль, но не был в этом уверен.

– Я ищу профессора Лавона.

– Он сегодня утром работает на «К», – ответила ему девушка.

– Не понял.

– Траншеи раскопок расположены сеткой. Каждый участок имеет свою букву. Это помогает нам знать местонахождение каждого артефакта. Вы стоите рядом с «Ф». Видите надпись? А профессор Лавон работает на «К».

Габриэль прошел к выемке «К» и посмотрел вниз. В глубине ее, в двух метрах от поверхности земли, стоял согнувшись карлик в широкополой соломенной шляпе. Он скреб твердую подпочву маленьким ледорубом и был, казалось, всецело погружен в свою работу – впрочем, так было всегда.

– Нашли что-нибудь интересное, Эли?

Поскребывание прекратилось. Человек обернулся.

– Всего лишь несколько кусочков разбитых горшков, – сказал он. – А у вас как дела?

Габриэль протянул в траншею руку. Эли Лавон ухватился за нее и вылез на поверхность.

Они сели в тени, под синим навесом, и стали пить минеральную воду за складным столом. Габриэль, глядя на долину внизу, спросил Лавона, что он делает тут, в Тель-Мегиддо.

– Существует нынче популярная школа археологической мысли, именуемой библейским минимализмом. Минималисты, среди прочего, считают, что царь Соломон – фигура мифическая, нечто вроде еврейского короля Артура. Мы пытаемся доказать, что они не правы.

– А он существовал?

– Конечно, – сказал Лавон, – и построил город тут, в Мегиддо.

Лавон снял широкополую шляпу и стал сбивать ею серую пыль со своих брюк цвета хаки. Он, как всегда, казалось, носил на себе всю свою одежду – судя по подсчетам Габриэля, три рубашки и красный бумажный платок вокруг горла. Легкий бриз трепал его редкие нечесаные волосы. Он отбросил прядку со лба и внимательно посмотрел на Габриэля смышлеными карими глазами.

– Не слишком ли рано тебе торчать здесь в такую жару?

Последний раз Габриэль видел Лавона на больничной койке в Медицинском центре Хадассы.

– Я всего лишь доброволец. Работаю только два-три часа ранним утром. Мой доктор говорит – это хорошая терапия. – Лавон глотнул минеральной воды. – А кроме того, я считаю, что в этом месте учишься смирению.

– Каким же это образом?

– Люди сюда приходят и уходят, Габриэль. Очень давно наши предки недолго правили здесь. А сейчас мы снова тут правим. Но настанет день, когда и мы уйдем. Вопрос лишь в том, как долго на сей раз мы тут пробудем и что оставим после себя, чтобы такие, как я, люди могли это отрыть в будущем. Надеюсь, это будет нечто большее, чем отпечаток Разделительной Стены.

– Я еще не готов что-либо оставить, Эли.

– Полагаю, что да. Ты – мальчик занятой. Я читал о тебе в газетах. Для твоей работы не очень это хорошо – попадать в газеты.

– Ты ведь этим тоже занимался.

– Однажды, – сказал он, – и давно.

Лавон был многообещающим молодым археологом в сентябре 1972 году, когда Шамрон завербовал его в команду «Гнева Господня». Он был ayin – филер. Он следил за членами «Черного сентября» и изучал их привычки. Во многих отношениях его занятие было наиболее опасным, потому что он целыми днями находился на виду у террористов без всякого прикрытия. Эта работа привела к нервному расстройству и хроническим проблемам с кишечником.

– Насколько ты осведомлен о том, чем я занимаюсь, Эли?

– До меня дошли слухи, что ты вернулся в страну и это как-то связано со взрывом в Риме. Затем однажды вечером ко мне явился Шамрон и сказал, что ты гоняешься за одним юным сабри. Это правда? Неужели этот малыш Халед совершил то, что произошло в Риме?

– Он уже больше не малыш. Это он натворил то, что произошло в Риме и на Гар-де-Лион. А также в Буэнос-Айресе и Стамбуле до того.

– Меня это не удивляет. Терроризм – в жилах Халеда. Он впитал его с молоком матери. – Лавон покачал головой. – Знаешь, если бы я оберегал тебя во Франции, как это было в прошлом, ничего этого не случилось бы.

– По-видимому, это верно, Эли.

О мастерском поведении Лавона на улице ходили легенды. Шамрон всегда говорил, что Эли Лавон мог исчезнуть, пожимая вам руку. Раз в год он отправлялся в Академию учить секретам своего мастерства следующее поколение. Сыщики, которые были в Марселе, наверняка провели какое-то время, сидя у ног Лавона.

– Так что же привело тебя в Армагеддон?

Габриэль выложил на стол фотографию.

– Красивый черт, – сказал Лавон. – Кто это?

Габриэль положил на стол второй вариант фотографии.

На ней рядом с объектом сидел Ясир Арафат.

– Халед?

Габриэль кивнул.

– А какое это имеет ко мне отношение?

– Я думаю, что у вас с Халедом есть нечто общее.

– Что же?

Габриэль посмотрел вдаль, на раскопки.