Читаем Властелин Морморы полностью

Вот с каким человеком я собирался поговорить по душам. Я ни на секунду не сомневался, что бы ни творилось в городе, но Зогги не околдован, не очарован и не заворожен. Его и в Смутные Времена все опасности такого рода стороной обходили — все же арварохская кровь, а эти ребята чужим чарам почти неподвластны, даром что сами ничего не умеют.

И я очень надеялся, что мой старый друг сможет хотя бы в общих чертах рассказать мне, что творится в городе.

Народу в «Белом Клоке» почти не было. За барной стойкой скучала умопомрачительная красавица средних лет. Ну да, женщины всегда сходили с ума по Зогги, его арварохская красота настолько их обезоруживала, что они были готовы на все: идти за ним на край света, нянчиться с его бесконечными детишками или вот, к примеру, за барной стойкой торчать дни напролет. На моей памяти Зогги всегда искренне удивлялся такому доброму к себе отношению и совершенно не умел пользоваться своим природным преимуществом. Ну вот, с годами, кажется, научился.

Сам Зогги, надо полагать, обретался на кухне, поэтому я отправился прямо туда, без лишних расспросов. Красавица открыла было рот, чтобы осведомиться, куда это я попер без приглашения, но пригляделась повнимательней и махнула рукой. Поняла, что останавливать меня — только время зря терять, все равно ведь зайду, куда вздумается. Вот и умница.

Зогги действительно был на кухне. Компанию ему составляли двое совсем мелких детишек, мальчик и девочка. Кажется, близнецы. Меня старый друг приветствовал так, словно мы расстались вчера вечером, прервав на середине задушевный разговор.

— О, Джуффин! Как всегда вовремя. Я тут такой пирог с пумбой от скуки зажарил, пальчики оближешь. Только одна беда: его горячим надо жрать, а клиентов нет. Первый день года как-никак, небось дрыхнуть до полуночи будут… И вдруг ты. Молодец, что тут скажешь!

Я принял из его рук кусок горячего пирога, откусил, распробовал — не шедевр старой кухни, конечно, но по нынешним временам ничего, сойдет.

— Это вот Ильса и Лотка, — Зогги указал на близнецов. — Мама их, говорят, давным-давно сбежала с каким-то укумбийским пиратом, а отец связался с безумным шкипером и теперь отдыхает на дне моря Укли. В Корабельную Высокую школу их отдавать рано, а с дядей мы жить не хотим и, скажу тебе по секрету, Джуффин, правильно делаем. Тот еще у нас дядя… Так что поселились у меня. Вроде пока не скучаем, да?

Детишки дружно закивали. На Зогги они смотрели с обожанием, что, впрочем, совершенно не мешало им потихоньку привязывать полу его лоохи к ножке кухонного стола.

— Ты поговорить хочешь или так, поболтать? — деловито спросил мой друг.

— Скорее поговорить.

— Так я и подумал. Лотка, Ильса, отвяжите мою одежду от стола и отправляйтесь в сад. Качели я с утра починил, заодно и проверите, хорошо ли вышло. Вечером еще раз попробуйте меня привязать: пока никуда не годится. Я сразу все заметил, вы еще и начать толком не успели. Можете пока потренироваться на леди Нарине, но только глядите, чтобы она не обиделась, а то опять будет реветь, как маленькая, придется ей ваши конфеты отдавать, чтобы перестала.

Я от души посочувствовал красотке у барной стойки. Связаться с Зогги — сомнительное счастье, если ты уже не ребенок.

— Что стряслось? — осведомился Белый Клок, вытирая руки огромной салфеткой и снимая с жаровни кувшин камры. — Нет, погоди, сперва скажи: ты пряное укумбийское бомборокки пить будешь? Потому что если будешь, я за ним в подвал смотаюсь, а если не будешь, тогда можно не суетиться.

— Спасибо, но бомборокки в меня нынче вечером губернаторы заливать будут, бочками. И не только бомборокки. Так что не бегай никуда.

— Ладно, тогда пей камру. Ты от моей камры раньше вечно нос воротил, но теперь у меня послаще выходит. Попробуй. И рассказывай.

Что касается камры, мой друг явно себе льстил, но ради хорошего человека еще и не такое можно вытерпеть.

— Я скорее расспрашивать тебя буду, чем рассказывать, — начал я. — Я в Гажине со вчерашней ночи и…

— Я чувствовал, что у нас в городе что-то не так, но неужели настолько, что ты помчался сюда в последнюю ночь года? — перебил меня Зогги. — Ну ничего себе дела!

— Именно. Собственно, меня интересует это твое «что-то не так». Расшифруй.

— Да ну, чего тут шифровать… Так-то вроде все хорошо, спокойно, но шишки наши городские ходят мрачнее тучи. Смотреть на них тошно. И чем большешишка, тем хуже ее дела. Да ты сам сегодня на бургомистров поглядишь: хороши! Зеби Хипелосис сильно сдал. Был такой бодрый дядя, а теперь почти старик. Валда Кунык похудел вдвое, представляешь? Ну, увидишь, чего я расписываю… Приятель твой Голех, величайший Тайный сыщик этого грешного побережья, тоже хорош…

— Мой покойный приятель, — сухо сказал я.

— Ага, уже, значит. Ну, я не удивляюсь: к тому шло. Он сильно сдал. С начала зимы слонялся по городу как неприкаянный, дела забросил, говорить ни о чем не хотел, а ведь какой был шустрый и общительный, бедняга!.. Грустно это. И вообще тут стало грустно, Джуффин. И дети плохо спят, — неожиданно закончил он.

— Как это «плохо»? — насторожился я. — Кошмары им снятся?