Читаем Властелин полностью

На этот раз многое здесь изменилось. Словно серым туманом было окутано все, плотным, непроницаемым ни для взгляда, ни для других способов познания на расстоянии. Исключая, может быть, лишь мысль.

— Скажи, фермер: у тебя такая же картина?

— Да. Я как раз пытался пробиться. Пока безуспешно.

— Как ты объясняешь это?

— Не нахожу истолкования. Никакая из известных мне причин не может вызвать такого эффекта. Бывает — затрудняется проникновение в какое-то из пространств — но именно в одно из многих. Тогда можно найти обходный путь. Но с таким явлением я сталкиваюсь впервые. Видимо, и ты тоже?

— Ты угадал, Фермер. И я тоже не нахожу объяснения. Может быть, попытаемся сделать это вместе?

— С чего все началось?

— С потери связи.

— Твоему эмиссару не удалось справиться с задачей?

— Этого я не знаю. Не знаю, оказался ли он на месте. Вступил ли в общение со своей группой. Какую сумел занять позицию. Как они оценивают положение на Ассарте.

— Ты не пытался послать для выяснения еще кого-нибудь?

— У меня почти не осталось людей. Кроме того, потеря связи была лишь первой бедой. Второй стала непроницаемость пространства. То есть, все наши каналы транспортировки перекрыты.

— Для природного явления — слишком целеустремленно.

— О, я почти сразу отказался от мысли о естественном характере помех. А сейчас, когда у нас отняли возможность даже наблюдать, не вмешиваясь, я совершенно уверился в том, что это — обдуманная, осмысленная атака на нас обоих.

— Конечно: мы ведь не действуем порознь, цель у нас всегда одна. У тебя уже возникли, я думаю, какие-то предположения?

— Я и пригласил тебя для того, чтобы поделиться ими.

— Говори, я слушаю.

— Мне показалось, что для объяснения настоящего надо отступить в прошлое.

— В мире множество прошлых. В какое именно?

— В наше с тобой, Фермер. Ты помнишь, когда мы еще только готовились к этой работе…

— Когда возникало это Мироздание?

— Да. Уже тогда у нас возникали различные мнения о том, как оно должно развиваться.

— Ты вспомнил о мнении Охранителя?

— Да, того, кто потом взял себе имя Охранителя, как ты — Фермера, а я — Мастера.

— Да, я помню наши споры.

— А тебе не кажется, что впервые за истекшие с той поры времена возникла ситуация, когда точки зрения — наша и его — неизбежно должны были столкнуться?

— Разумеется, я думал об этом. Было бы странно, если бы этого не произошло. Однако мне трудно представить, чтобы кто-либо из нас — тот же Охранитель — избрал для воздействия такие вот методы. Согласись: нас готовили не к таким действиям.

— Прошло достаточно времени, чтобы он мог измениться.

— Только в том случае, если цель, которую он перед собой в конце концов поставил, настолько грандиозна, что позволяет для своего достижения применить даже и такие методы.

— Понимаешь ли, так поступают, когда… когда понимают, что дело зашло слишком далеко, возврата нет и остается лишь пуститься во все тяжкие, рисковать: или все, или ничего.

— Возможно; только я не очень представляю себе, чем же может оказаться это «все».

— Ты ведь помнишь Охранителя? Хоть немного?

— Никогда не жаловался на память. Думаю, что помню его неплохо. Как и любого из нас.

— Он всегда был человеком крайностей, согласен?

— Да, был близок к такому образу мыслей. Ну и что же?

— Помнишь ли, как он спорил?

— А он и не спорил, собственно. Аргументация всегда давалась ему с трудом. И его излюбленным доводом было «Потому, что потому».

— Верно. Люди такого склада, не задумываясь, прибегают к силе, чтобы — не доказать, нет, но навязать свои взгляды.

— Ты хочешь сказать, что сейчас он чувствует себя сильным?

— Пожалуй, не совсем это. Скорее — он увидел способ стать сильным. Настолько сильным, чтобы заставить всех — тебя, меня, других — поступать так, как будет угодно ему.

— В это мне не очень верится. Потому что он всего лишь — человек Больших сил. И достаточно будет вмешаться силам Высоким…

— Вероятно, он считает, что может получить выход к еще более высоким силам.

— К Высшим, ты-имеешь в виду? Не очень верится.

— Но рискнем все же предположить, что он так считает. Теперь подумаем: что может оказаться настолько сильным, чтобы составить — угрозу даже для Высоких и Высших сил, не говоря уже о нас с тобой?

Фермер задумался ненадолго.

— Мне кажется, — сказал он после паузы, — что, во всяком случае, это не угроза созидания. Да, это может быть только лишь угрозой деструкции. Разрушения. Потому что разрушение всегда требует меньших усилий, чем созидание, это известно давно и каждому.

— Я рад, что ты думаешь так, как и я. Но если мы не ошибаемся, то попытаемся продвинуться дальше и сообразить: какое же разрушение, доступное ему, может оказаться настолько большой угрозой, чтобы с ней вынуждены были считаться даже и Высшие силы?

— Что же, подумаем. Наверное, тут надо не упускать из виду, что он достаточно долго находился где-то — не только в иных мирозданиях, но и других пространствах. Может быть, там он получил какие-то возможности, неизвестные нам? Нельзя оперировать понятиями, каких мы не знаем.