Читаем Власть меча полностью

У Шасы были сломаны четыре ребра и ключица, и впоследствии всегда утверждали, что его отсутствие в команде во многом объясняет победу аргентинцев в полуфинальном матче со счетом 10 : 1. Дэвид, если не считать двух выбитых зубов, отделался поверхностными ушибами, растяжениями и царапинами.

– Ну, обошлось без особого вреда, – заключила наконец Сантэн. – По крайней мере не будет скандала, ни один из этих ужасных журналистишек не станет зубоскалить в печати.

Она ошибалась. Среди посетителей кафе Кранцлера оказался южноафриканский корреспондент агентства «Рейтер», и его статью перепечатала южно-африканская еврейская газета «Джуиш таймс». Она подчеркнула роль, которую сыграл Шаса Кортни, защищая своего еврейского друга, бронзового медалиста-спринтера, и когда они вернулись в Кейптаун, Шаса обнаружил, что он в некотором роде знаменитость. И Шасу, и Дэвида пригласили выступить на ланче у «Друзей Сиона»[69].

– Закон непредвиденных последствий, – сказал Блэйн Сантэн.

– Как по-твоему, сколько евреев-избирателей в списках?

Сантэн чуть сощурилась, мысленно производя расчеты, и Блэйн усмехнулся.

– Поистине ты неисправима, радость моя.

* * *

На финальном поединке боксеров полутяжелого веса зал в огромном комплексе Reichssportfeld был заполнен до отказа. По обе стороны прохода, образуя почетный караул, мимо которого претенденты шли на ринг из раздевалки, стояли ряды штурмовиков в коричневых мундирах.

– Мы решили, что без них не обойтись, – объяснил Хайди полковник Больдт, когда они сидели на своих местах у ринга, и многозначительно посмотрел на судей. Все это были немцы, члены партии. Полковнику Больдту потребовалось провести немало переговоров и заключить сделок, чтобы это устроить.

Манфред Деларей первым вышел на ринг. Он был в зеленых шелковых трусах и зеленой майке с изображением антилопы, волосы коротко подстрижены. Поднимая над головой руки в перчатках и благодаря за аплодисменты, он окинул взглядом ряды сидений. Немецкая спортивная публика приняла его как одного из своих героев; сегодня вечером он защищал превосходство белой расы.

Он почти сразу увидел Хайди Крамер, потому что знал, где ее искать, но не улыбнулся. Она тоже с серьезным видом смотрела на него, и Манфред почувствовал, что ее присутствие придает ему сил. Он перевел взгляд дальше и неожиданно нахмурился: к любви примешался гнев.

Эта женщина была здесь. Он всегда думал о Сантэн Кортни «эта женщина». Она сидела всего через три места от его любимой Хайди. Невозможно было не узнать эти густые темные волосы. Желтый шелк, бриллианты – она была элегантна и спокойна; Манфред ненавидел ее так сильно, что чувствовал во рту вкус этого гнева, похожий на вкус желчи и квасцов.

– Почему она вечно меня преследует? – удивился он. Она была среди зрителей на всех других его боях, а рядом с ней всегда сидел высокий высокомерный мужчина с большим носом и ушами.

Сантэн наблюдала за ним с тем смущающе загадочным выражением в темных глазах, которое он уже хорошо знал. Он намеренно повернулся к ней спиной, пытаясь передать всю силу своего презрения и ненависти, и смотрел, как в противоположный угол ринга выходит Сайрус Ломакс.

У американца было мускулистое тело цвета молочного шоколада и совершенно африканская, как у древних бронзовых статуэток князей Ашанти[70], величественная голова с куполообразным лбом и широко расставленными глазами, с толстыми губами в форме ассирийского боевого лука и широким плоским носом. На его груди красовались красные, белые и синие полосы и звезды, и от него исходило ощущение угрозы.

«Это твой самый опасный противник, – предупреждал Манфреда дядя Тромп. – Если сможешь победить его, победишь всех».

Рефери вызвал их в центр ринга, назвал имена боксеров, и толпа взревела, услышав имя Манфреда. Возвращаясь в свой угол, Манфред чувствовал себя сильным и неуязвимым. Дядя Тромп смазал вазелином его щеки и брови и сунул в рот капу.

Он ладонью шлепнул Манфреда по плечу, словно подгонял быка, и прошептал ему на ухо:

– Быстрый, как мамба! Смелый, как медоед!

Манфред кивнул, приноравливая массивную резиновую защитную накладку на зубы, и по гонгу встал в белом свете прожекторов. Американец двинулся ему навстречу, подкрадываясь, как черная пантера.

Они сражались на равных, дрались на близкой дистанции и дрались жестоко, обмениваясь ударами, способными искалечить и оглушить, но чуть-чуть не достигавшими цели, с почти сверхъестественной сосредоточенностью угадывая намерения противника и отворачиваясь, отскакивая, ныряя, используя пружинящую силу канатов, ставя блоки предплечьем, перчатками и локтями; ни одному не удавалось ударить, но оба были настроены враждебно, быстры и опасны.