Читаем Власть меча полностью

– Мой дядя большой поклонник бокса. Он тоже считает, что у тебя есть хорошая возможность победить американского негра. Он очень хотел бы познакомиться с тобой.

– Твой дядя очень любезен.

– Сегодня вечером в его доме небольшой прием. Он просил пригласить тебя.

– Ты знаешь, что это невозможно, – покачал он головой. – Расписание тренировок…

– Мой дядя очень важный и влиятельный человек, – настаивала Хайди, повернув голову и умоляюще улыбаясь. – Прием начнется рано. Обещаю, ты будешь дома еще до девяти. – Она заметила, что Манфред колеблется, и добавила: – Это порадует дядю – и меня.

– У меня тоже есть дядя – дядя Тромп…

– Если я добьюсь разрешения у твоего дяди Тромпа, обещаешь приехать?

В семь вечера, как договорились, Хайди ждала его в «мерседесе» у входа в их корпус в Олимпийской деревне. Шофер открыл перед ним дверцу, и Манфред сел рядом с ней на кожаное сиденье.

Она улыбнулась ему.

– Да ты красавчик, Манфред.

Сама она заплела светлые волосы в две толстые блестящие косы и уложила их короной на темени. Плечи и верхняя часть прекрасной груди были обнажены, белоснежные в своем совершенстве. Голубое вечернее платье прекрасно гармонировало с цветом глаз.

– Ты прекрасна, – удивленно сказал он. Он никогда раньше не делал женщинам комплиментов, но сейчас это было простое подтверждение факта. Хайди потупилась – трогательная скромность для той, кто должна привыкнуть к мужскому восхищению.

– На Рупертштрассе, – приказала она шоферу.

Они медленно ехали по Курфюрстендамм, глядя на толпы гуляющих на ярко освещенных тротуарах, потом «мерседес» пошел быстрее: они углубились в тихие улицы западной части района Грюневальд. Это был поселок миллионеров на западной окраине огромного города. Манфред расслабился, откинулся на кожаную спинку сиденья и повернулся к сидевшей рядом прекрасной женщине. Хайди серьезно расспрашивала его о его семье и о нем самом, о его стране. Он быстро понял, что она знает Южную Африку гораздо лучше, чем он полагал, и гадал, где она приобрела эти знания.

Хайди знала историю войны, конфликта и восстания, знала о борьбе его народа с варварскими черными племенами, о последующем покорении африкандеров британцами и об ужасной угрозе для них как для народа.

– Эти англичане, – сказала она с горечью. – Они повсюду, и повсюду приносят с собой войну и страдания: в Африке, в Индии, в моей родной Германии. Нас тоже угнетали и преследовали. Если бы не наш любимый фюрер, мы бы до сих пор страдали под игом евреев и англичан.

– Да, ваш фюрер великий человек, – согласился Манфред и процитировал: – «Мы ведем борьбу за обеспечение существования и за распространение нашей расы и нашего народа. Мы ведем борьбу за обеспечение пропитания наших детей, за чистоту нашей крови, за свободу и независимость нашего отечества. Мы ведем борьбу за то, чтобы народ наш действительно мог выполнить ту историческую миссию, которая возложена на него творцом вселенной».

– «Майн кампф»! – воскликнула она. – Ты читал фюрера!

Манфред понял, что они достигли поворотной точки в отношениях.

– В этих словах заключено все, что я чувствую и во что верю, – сказал он. – Он великий человек, глава великого народа.

Дом на Рупертштрассе стоял в стороне от дороги, в большом саду на берегу одного из прекрасных озер Хафель. На подъездной дорожке стояли сотни лимузинов с шоферами, у большинства машин на капоте были флажки со свастикой, а шоферы, ждущие за рулем, – в мундирах. Все окна большого дома светились, оттуда доносились музыка, голоса и смех. Шофер Хайди и Манфреда остановил «мерседес» под портиком.

Манфред предложил Хайди руку. Они вошли в открытые парадные двери, пересекли прихожую, вымощенную чередующимися белыми и черными мраморными плитами, где стены были забраны деревянными панелями, на которых висели оленьи рога, и остановились у входа в большой зал. Зал был уже полон гостей. Большинство мужчин щеголяли в мундирах с блестящими знаками отличия, а элегантные женщины – в шелках и бархате, с обнаженными плечами и самыми модными прическами.

Смех и разговоры стихли; все, обернувшись, рассматривали пришедших. Взгляды были заинтересованные и оценивающие. Манфред и Хайди оказались поразительно красивой парой. Потом разговоры возобновились.

– Вон дядя Зигмунд! – воскликнула Хайди и повела Манфреда через весь зал к высокому мужчине в форме, который пошел им навстречу.

– Хайди, моя дорогая! – Он склонился к руке Хайди и поцеловал ее. – Каждый раз, как я тебя вижу, ты становишься все прекрасней.

– Манфред, это мой дядя полковник Зигмунд Больдт. Дядя Зигмунд, позвольте представить герра Манфреда Деларея, боксера из Южной Африки.

Полковник Больдт пожал Манфреду руку. Его белоснежные волосы были строго зачесаны назад над худым лицом ученого, с отличной структурой костей и тонким аристократическим носом.

– Хайди рассказала мне о вашем немецком происхождении. – Он был в черном мундире с серебряным черепом на лацкане; на одном глазу веко обвисало, из глаза непроизвольно сочились слезы, и полковник вытирал их тонким льняным носовым платком, который держал в правой руке.