Читаем Власть меча полностью

Хендрик отступил и лег на крышу, над краем вагона виднелись только его лоб и глаза. Но он знал, что лампа ослепит всякого, кто посмотрит вверх, в промежуток между вагонами, и потому приготовился ждать, как леопард на дереве над водопоем.

Прошел час, потом другой, но Хендрик мог судить о времени только по медленному движению звезд в ночном небе. Мышцы затекли, он замерз, холодный ветер бил по незащищенному телу, но Хендрик стоически переносил это, ни разу не позволив себе задремать или утратить сосредоточенность. Ожидание – всегда главная часть охоты, игры в смерть, и в прошлом он сотни раз играл в эту игру.

Неожиданно сквозь стук колес и мерный лязг поезда на стыках он услышал звон стали и звяканье ключей в замке под собой и приготовился.

Человек переступит с подножки на подножку быстро, не захочет ни на миг дольше необходимого задерживаться в этой опасной позиции. Хендрику нужно быть еще проворнее.

Он услышал, как дверь отъехала назад и ударилась о косяк. Снова повернулся ключ в двери, и на мгновение под Хендриком появилась голова белого надсмотрщика.

Хендрик мгновенно устремился вперед и по пояс опустился в промежуток между вагонами. Теперь его удерживал только кожаный пояс на лодыжке. Лотар научил его двойному захвату, и Хендрик одной рукой обхватил шею белого человека, а другой уперся в сгиб своего локтя, захватив в тиски рук голову и лишив белого равновесия.

Белый глухо закашлял, и с его губ полетели брызги пены, заблестевшие в электрическом свете, когда Хендрик потащил свою жертву наверх, словно подвесив на виселице.

Шляпа с головы белого свалилась и улетела в ночь, как черная летучая мышь, он брыкался и яростно дергался, вцепившись в толстые мускулистые руки, сдавившие его шею; его длинные светлые волосы развевались на ночном ветру. Хендрик тащил его наверх, пока их глаза не оказались в нескольких дюймах друг от друга. Тогда он улыбнулся белому в лицо, обнажив черную яму изуродованного рта с выбитыми зубами в запекшейся крови, и в свете фонаря белый узнал его. Хендрик увидел, как в светлых расширенных глазах мелькнуло узнавание.

– Да, мой друг, – прошептал он, – это я, каффир.

Он подтащил белого вверх еще на дюйм и прижал его шею к краю крыши. Потом начал неторопливо усиливать давление на основание черепа. Белый дергался и бился, как рыба на остроге, но Хендрик легко удерживал его, глядя прямо в глаза и продолжая отгибать голову назад, поднимая ее рукой под подбородком.

Он чувствовал, как напрягается позвоночник противника. Больше он не выдержит. Еще секунду Хендрик держал его на пределе. Затем рывком отклонил голову еще на дюйм назад, и позвоночник лопнул, как сухая ветка. Белый танцевал в воздухе, дергаясь и дрожа; Хендрик наблюдал, как светлые глаза надсмотрщика становятся тусклыми и безжизненными; сквозь шум ветра он услышал тихое журчание: это расслабился сфинктер и опустошился кишечник.

Хендрик раскачал труп, как маятник, и когда тот миновал перила балкона, сбросил его в промежуток между вагонами, прямо под колеса. Вертящаяся сталь, как ножи мясорубки, разнесла его на куски.

Хендрик с минуту полежал, восстанавливая дыхание. Он знал, что изуродованный труп надсмотрщика разнесет на полторы мили железнодорожного пути.

Он отцепил пояс от вентиляционной решетки и надел, потом пополз обратно по крыше вагона. Оказавшись над окном туалета, он спустил ноги на подоконник и рывком залез внутрь. Поставил на место раму с сеткой и закрепил винты. Потом вернулся на свое место на скамье. Мозес Гама посмотрел на него, когда Хендрик закутывался в одеяло. Он кивнул брату и натянул край одеяла на голову. И через несколько минут уснул.

Разбудили его крики помощников надзирателя и лязг вагона, который переводили с главного пути. Хендрик увидел на белой доске название маленькой железнодорожной станции – Фрайбург, но оно ничего ему не говорило.

Вскоре перрон и вагоны наводнили железнодорожные полицейские в синих мундирах, всех рекрутов вывели на платформу. Сонные и дрожащие, они выстроились под фонарями. Провели перекличку. Все оказались на месте.

Хендрик подтолкнул брата и подбородком показал на колеса и тележку под их вагоном. Оси и ступицы колес были залиты кровью, к ним прилипли частицы красной плоти.

Весь день вагоны простояли на боковом пути, и полицейские допрашивали всех рекрутов в кабинете начальника станции. К середине дня стало ясно, что придется посчитать смерть надсмотрщика несчастным случаем, и они утратили интерес к расследованию. Свидетельства запертых дверей и закрытых окон были убедительны, показания надсмотрщиков и всех рабочих одинаковы и непротиворечивы.

В конце дня их снова погрузили в вагоны, и всю ночь они ехали к знаменитому Хребту Белых Вод.

* * *

Хендрика разбудили возбужденные голоса окружающих, и когда он протолкался к окну, то первым делом увидел высокую гору, такую большую, что она закрывала небо на севере; сверкавшую в лучах раннего солнца гору, странную и необыкновенную, с абсолютно плоской вершиной и симметричными склонами.

– Что это за гора? – удивился Хендрик.