Читаем Власть любви полностью

– Он полагает, что Вологда стала нам обузой, – зло огрызнулась женщина. – Уже давно предлагает отдать ее сыну и удалиться на покой. Если он и станет сражаться, то только против лесовиков! Против чужаков во славу сварожичей. Против сына он не пойдет. Хорошо хоть, не мешает. Для него это развлечение, светлая!!! Предательство Орея он полагает юношеским баловством! Ему медвежья охота больше по душе, нежели судьбы наших земель!

Светлана промолчала, поскольку с мужем своей повелительницы была в принципе согласна. Оборотням Вологду, понятно, сдавать нельзя. Но в остальном… Будет править городом сама Макошь, ее сын, брат или племянник, какая, в общем, лесорубу или ткачихе разница? После захвата Смоленска скифами великого Орея тамошние славяне ни на что не жалуются, просят любви и семей, а не свободы, и алтарь великой Купавы стоит там в целости и сохранности. Хотя о прежнем боге горожане немного жалеют.

Единственное, что заставляло ныне богиню любви и согласия всячески поддерживать властную хозяйку города, так это нежелание остаться бездомной. К Вологде Света привыкла, прижилась, нашла свое место. А сменится власть – первая помощница прежней правительницы новым покровителям может уже больше не понадобиться.

– Раз у меня не получается создать большую армию, то мне нужно, чтобы каждый из моих сварожичей стоил десяти врагов, – сделала вывод великая Макошь. – Отправляйся в Устюжну, светлая богиня. Ныне же, без промедления! Скажи великому Матвею, что мне потребны все длинные ножи, каковые у него есть. И пусть кует новые как можно больше!

– Как прикажешь, великая, – поклонилась Светлана и поспешила прочь из горницы, подальше от разгневанной богини.

Спустя минуту она уже стояла в мастерской, пахнущей углем и дымом, жаркой и переполненной железным звоном. Не замечая гостью, потный мастер, облаченный только в кожаный передник, закончил работу и опустил раскаленный топор в бадью с маслом. В воздухе повеяло семечками, а кузнец вытянул поковку из бадьи и небрежно перекинул в корзину.

– Здравствуй, о великий Матвей! – окликнула одного из избранников кречета богиня любви. – Приятно видеть тебя за работой. Залюбуешься! Как твоя жена? Как дом?

– И я рад видеть тебя, Светлана, – устало улыбнулся плечистый кузнец с коротко стриженными волосами. – Это у тебя нужно спрашивать, как моя жена. Она ведь молится тебе, а не мне! А от меня какие-то тайны может и скрывать.

– Ей печально, что она все еще не зачала для тебя сына.

– Таков удел богов… – Матвей направился к гостье, и девушка торопливо отступила:

– Только без объятий! Это мое любимое платье, а ты весь в пыли и саже!

– Тогда так… – Кузнец вытянул из ножен у нее на поясе малый нож из оленьего рога, с лезвием из обсидиановых пластинок, покрутил в руках, отступил и воткнул в край бадейки.

– Да, – согласно кивнула девушка, – среди всех нас только Вику удалось зачать детей.

– Насколько я его помню, он берет количеством и разнообразием. – Матвей клещами выхватил из горна ярко-желтую пластинку, опустил на наковальню и взялся за молот.

– Это верно, – кивнула Света.

Некоторое время они стояли молча. Кузнец работал, гостья смотрела. Только после того, как Матвей отправил поковку обратно в горн, девушка заговорила:

– Я пришла к тебе по поручению великой Макоши. Она велела забрать у тебя все мечи, что ты успел сделать, и повелела выковать еще.

– Я не кую мечей, – мотнул головой Матвей. – Пустая трата времени и железа.

– Подожди, как?! – растерялась гостья. – Прошлой зимой ты выдал вологодской армии целую охапку!

– Я мужчина, – заработал мехами кузнец – Какой мальчик не мечтал в детстве о настоящем булатном мече? Ну вот… Когда появилась такая возможность, я не устоял перед соблазном и поигрался. К счастью, дурь очень быстро выветрилась из головы.

– Дурь?! – округлились глаза девушки. – Это оружие, от которого зависит судьба славянского мира!

– Ох уж эти женщины, – усмехнулся Матвей. – Ты и вправду веришь, что судьба мира может зависеть от какого-то там длинного ножа?

– Эти ножи делают воинов многократно сильнее!

– Ну и что? – пожал плечами бог-технолог.

Он бросил клинок в горн и накрыл ладонью – прямо в раскаленных углях. Потом перехватил клещами, опустил в масло. Отошел к корзине у входных дверей, пошарил в ней, извлек баранью масталыгу, прищурился. Шагнул к стене, снял висящий среди прочего инструмента длинный нож, рассек масталыгу пополам. Выхватил заготовку из бадьи с маслом, опустил хвостовик в полость в костяшке. Зачерпнул пахнущий мясом отвар, кипящий в медной чаше на краю горна, осторожно залил в кость. Подул, чуть подождал. Потом отер о передник и протянул получившийся нож длиной в полторы ладони и шириной в два пальца гостье:

– Вот, это тебе. Подарок.

– Спасибо… – Девушка залюбовалась карим лезвием, покрытым странным петлистым рисунком. – Матвей, а давай так… Допустим, ты прав, и мечи есть напрасная трата железа. Но, может быть, ты просто выполнишь просьбу Макоши и скуешь для нее охапку длинных клинков?