Читаем Владимир полностью

Горькую правду слышит в словах вятича Владимир. И княгиня Ольга, и князь Святослав — все князья прежде радели об украинах, помнили и про Вятскую землю, — Ярополк забыл о них — не до того было честолюбивому князю!

А северным и восточным землям Руси и в самом деле тяжко: под боком — черные булгары, хазары, печенеги, за Итиль-рекой кочуют неведомые орды. Сурова Вятская земля, тяжко жить в ней людям.

— Мужи вятские! — держит речь князь Владимир. — Подобно князьям древним, буду беречь землю вашу, не допущу в нее ни черного булгарина, ни хазара и дань назначу померную.

— Великий княже! — отвечают вятичи. — Отныне будем служить тебе верой и правдой.

А Владимир уже помышляет двинуться на булгар и хазар, чтобы и с ними договориться, заключить мир.

Однако в это время прибывают из Киева гонцы с вестью, что рубежи Руси перешли ятвяги.

Князь Владимир возвращается в Киев, пополняет свою дружину, идет на ятвягов и наголову разбивает их войско.

— Почто пошли на Русь, воеводы? — спрашивает он. Долго молча стояли, опустив головы, воеводы и бояре ятвягские. А что спрашивать? Опоясаны они германскими мечами, с ними вместе шли на Русь рыцари императора Оттона, варяжские дружины, а следом тянулись папские священники.

— Люди Руси не ищут и не станут искать чужих земель — своей довольно, — говорит князь Владимир. — Что лучше, воеводы: война или мир между соседями?

Они кладут на землю мечи и клянутся своими суровыми богами. И только тогда князь Владимир идет к Итиль-реке, останавливается неподалеку от Булгара и заключает мир с булгарами, их каган со всеми боилами клянутся:

— Толи не будет между нами мира, елико камень начнет плавати, а хмель почне тонути…

Князь Владимир спускается по Итиль-реке, доходит до разрушенного Святославом города Саркела. Здесь его встречает множество хазар, которые, вложив мечи в ножны, пасут скот и торгуют.

В степях над Итиль-рекой князь Владимир видел в раскаленном песке следы множества конских копыт: там, поведали ему теперешние купцы-хазары, ходившие на Джурджанское море, вдоль рек Иртыша, Яика и Эмбы, среди раздолья степей и долин собрались огромные орды половцев, огузов, кимаков. Впрочем, покуда с соседями они не враждуют и за оружие не берутся.

— Полагаюсь на вас, — говорит хазарам князь Владимир, — стойте у Итиль-реки на страже, будьте добрыми соседями Руси.

— Княже Владимир, — низко кланяясь, отвечают хазары, — во веки веков были и будем друзьями русов, волим торговать с вами.

Миновав Хазарию, князь Владимир подходит к берегам Джурджанского моря, останавливается в предгорье Кавказа — там Ширван, Иверия, Абхазия, Армен-шахи отбивали нашествия сельджуков, которые выходили из глубин Азии, угрожая их землям и даже халифам Багдада. В предгорье между Кавказом и Сурожским морем[196] жили аланы и касоги, с которыми заключил мир еще князь Святослав.

Не как завоеватель, а как рачительный хозяин проделал Владимир с дружиной сей трудный путь.

Над Итиль-рекой, Джурджанским и Сурожским морями спокойно. Никто оттуда не угрожает Руси. Отдохнув с дружиной в русском городе Тмутаракани, князь Владимир переправляется с дружиной на лодиях через Боспор Киммерийский,[197] снова садится на коня и направляется в дикое поле.

Тут-то князя Владимира и поджидал враг. Здесь-то и довелось воинам Руси, да и самому князю Владимиру пролить кровь.

Враг тот — четыре орды печенегов, во главе которых стояли хан Родман, его сын и каганы Куря и Кучук, — долго следил за походом князя Владимира на булгар, к хазарам, на Кавказ; теперь печенеги поджидали его у порогов — в поле и вдоль Днепра.

Уверенные, что воинство князя Владимира пролило немало крови и обессилело, они задумали, как это делали всегда, внезапно напасть на него.

Однако князь Владимир их опередил. Далеко в поле его дозор обнаружил следы печенегов. Растянувшись широким полукольцом, рать двинулась по полю, чтобы взять их в клещи у порогов.

Русские воины увидели на рассвете у глубокой в то время реки,[198] которая, пробивая себе путь к Днепру, пересекала поле, как печенеги на своих низкорослых, но очень быстрых и выносливых лошадях появились на окоеме и помчались на русскую рать, стараясь ее окружить.

Печенеги совсем не подозревали, что сами давно уже окружены; русские воины остановились, спешились, сдвинули вместе щиты и наставили, подобно колючей стене, свои копья и мечи… В этот миг где-то далеко позади печенегов послышались громкие крики, загудела земля: туча русских конников летела на них, лязгая мечами о щиты.

Бой над речкой длился недолго, хан Родман с сыном и ордами едва-едва пробился долиной на север и скакал день и ночь, спасаясь от смерти.

Немало печенегов сложили свои головы на поле боя, погиб старый каган Куря, убивший когда-то на острове Хортица князя Святослава.

Это была справедливая месть: поднявший меч против русских воинов и их князя погиб от него сам. Никто не похоронил Курю, никто не помянул добрым словом, — вороны склевали его тело, оставив лишь кости.

Немало русских воинов погибло в бою над Сухим бродом, и поныне еще высятся там шесть курганов, где они покоятся.