Читаем Влад Лиsтьев полностью

И карьера его складывалась очень непросто. На тот момент, когда музыкальный редактор «Взгляда» Елена Карпова познакомила своего экс-сокурсника с Альбиной Назимовой, тот был в критической точке своей биографии. Он либо спился бы совсем, либо… Ну что говорить, Листьеву, к счастью, не суждено было сгореть в алкогольном угаре, как многим замечательным журналистам, он стал лучшим из лучших, самым-самым (тот же Политковский сетовал: «С той поры как Влад закодировался, он стал для приятельских застолий потерянным человеком»).

Альбина Назимова:

— Есть люди, которые воспринимают собственную жизнь и работу как чудо. Влад относился именно к таким людям. Он был счастливым человеком. Умел получать удовольствие от всего: от работы, общения с друзьями, вкусной еды, хорошей книги, от того, что на улице светит солнце. Профессию свою обожал, все время думал о работе.

Все говорят: благодаря Альбине Листьев бросил пить. Ну-ну. Кстати, после выхода книг «Битлы перестройки» и «Влад Листьев. Пристрастный реквием» меня попрекали темой алкоголя. А мне кажется, что у нас сильно пьющий человек тождествен человеку чувствующему. Я и сам всегда был любителем выпить, пока за руль не сел.

Альбина Назимова:

— Он пил, не очень-то задумываясь, вредит ли это здоровью, работе. В те годы застолья были своеобразной формой отношений в обществе. Но я на дух не переношу спиртное, подобно собакам, кусающим пьяных, независимо от того, хорошие это люди или плохие. Отказ от алкоголя стал для Влада естественным продолжением жизни со мной.

Дмитрий Захаров:

— Редакция радийного иновещания, где он работал до «Взгляда», предполагала конвейерное производство, от «станка» было не отойти. Там работало мало людей, испортить репутацию можно было очень быстро, и об этом узнали бы абсолютно все. С Владиком такого не произошло. А уж Анатолий Григорьевич Лысенко сомнительного персонажа в команду не взял бы ни при каких обстоятельствах. Он очень хороший физиономист и психолог и во «Взгляд» проводил тщательный отбор. Лишь один раз за время существования программы Влад позволил себе перебрать, и Лысенко отстранил его недели на три от эфира. Этого вполне хватило, чтобы поставить мозги человека на место.

Когда я пытался разыскать «взглядовского» экс-выпускающего Андрея Шипилова, его ТВ-коллега Никита Евган (дело было весной 2011 года на вечеринке-выставке у Михаила Королева) посетовал, что Андрей «сильно бухает». Забавно, что почти про всех ведущих программы (кроме Захарова и Ломакина) говорили то же самое. Великое дело!

Другое дело, что у Листьева запои мешали работе. Не явиться на прямой эфир «Взгляда» — это ЧП. Принято считать, что, когда горячего парня взяла в оборот холодная Альбина, не переносившая алкоголь и алкоголиков, Влад завязал. Однако, уже будучи мегазвездой, любимцем державы, блистательным ТВ-денди, Влад мог в аппаратной на пару с Андреем Шипиловым выдуть грамм семьсот, по-студенчески — зубами! — вскрыв портвейную бомбу.

Впрочем, все относительно. Один из фигурантов этой книги, прочитав черновик рукописи, с которым я решил его ознакомить, дабы минимизировать количество фактических ошибок (без коих ни один из экспериментов в жанре мемуаристики обойтись не может), сказал мне:

— Набрал слово «кокаин» поисковиком: не нашел в твоем труде ни разу. Так что если даже такой певец порока, как ты, решил только про бухло, то даже читать не буду, посмотрю очередную карамельную документалку, там хоть картинки есть занятные.

Однажды на заседании пресс-клуба, организованного компанией «Фонд здоровой России», главный внештатный нарколог Вологодской области Павел Лавров описал современного российского мужчину как стрессированного самца от 30 до 50 лет и к «пьющим профессиям» отнес актеров, ментов, журналистов, хирургов, официантов и травматологов. Помню, красноярские газетчики пропиарили свой регион тем, что оригинально отметили Всемирный час Земли: они на 60 минут приостановили употребление спиртного. По словам лидера местных журиков Алексея Борзуна, дерзкая акция продемонстрировала готовность сибирских мастеров пера трезво глядеть на угрозу, нависшую над планетой: «Чо каво, а планета, она есть. Поэтому не всегда стоит, допустим, пить или не пить там, где не стоит. Такова жизнь, и с этим нельзя не считаться».

Бесспорно, сейчас пьют не так, как в советские времена: все-таки почти все за рулем и это — как следствие — роняет общую профессиональную планку. Я пришел в свою репортерскую альма-матер «МК» в 1985 году, в разгар горбачевской антиалкогольной кампании. Единственный вопрос, который при собеседовании мне задал главред Павел Еусев:

— Пьешь?