Джек взглянул на Бакстера и понял, что у него совсем не осталось сил, чтобы объяснить, что случилось на самом деле. Что он заставил бедняжку так помучиться, что она вспотела и залила его своим потом. Проще казалось обойти этот вопрос стороной. Если швейцар считает, что он обмочился, то эка, на хрен, невидаль!

— Должно быть, я старею.

— Да не убивайтесь вы так, мистер Люси. Вы и не поверите, на что мне тут пришлось насмотреться.

— Правда?

Бакстер аж раздулся от чувства собственной значимости. Он пробежал пальцами по своим пышным усам, разглаживая их.

— О, да. У нас тут полный набор — торговцы наркотиками, мафиози всякие, настоящие якудза, парни из студенческих братств — да все, что душе угодно!

Джек задумался.

— Послушай-ка, может, ты знаешь что-нибудь о таких делах.

Бакстер наклонился:

— Что случилось?

— У меня есть друг, который, возможно, по уши завяз в дерьме.

— В каком дерьме?

— Ну, он… — Джек замолчал. Он передумал. — Пожалуй, мне не следует трепаться. Если он узнает, что я тебе обо всем рассказал, то сотрет нас обоих в порошок.

— Круто! Только вы и я. Отношения между швейцаром и клиентом.

Джек кивнул. Он пристально посмотрел Бакстеру в глаза.

— Обещаешь?

— Могила.

Джек закончил вытирать брюки и бросил полотенце в угол.

— У моего приятеля возникло одно затруднение, поэтому он нанял профессионального убийцу.

Бакстер не смог сдержать восхищенной ухмылки.

— Круто!

— Вовсе нет. Потому что он вдруг узнал, что не сможет заплатить этому парню, а наемный убийца пока об этом ни сном ни духом, потому что он глубоко засекречен или что-то в этом роде.

— Поэтому он сначала выполнит работу, а потом узнает, что с ним не расплатились?

— Точно.

Бакстер в изумлении покачал головой.

— Ухты! Ваш приятель — глупец. В конце концов разъяренный убийца придет по его душу.

Джек кивнул, хотя на самом деле разъяренному убийце следовало бы прийти по душу Стэнли.

— И что бы ты сделал?

Бакстер, очевидно, упивался моментом.

— Вы хотите остановить того парня?

— Это мой друг хочет остановить его.

Бакстер поскреб голову. Джек уже стал подумывать о том, что довериться тугодуму-швейцару в дешевом стриптиз-клубе — очередной глупый поступок из вереницы всех глупых поступков, совершенных за последнее время Джеком Люси. Так, внезапно осенило его, и кончаешь свой жизненный путь за решеткой.

Бакстер щелкнул пальцами.

— Придумал! Что, если вы наймете кого-нибудь другого, чтобы совершить убийство до того, как его совершит ваш профи?

— Что-то я не совсем тебя понял.

— Если другой стрелок прикончит жертву раньше нанятого парня, тот не рассвирепеет из-за неуплаты, потому что просто не он выполнит работу. Улавливаете?

Джек стал обдумывать эту мысль, пока Бакстер продолжал ее развивать.

— Это лучше, чем пришить первого убийцу, потому что эти парни обычно связаны друг с другом. И не стоит забывать вот о чем, — Бакстер уже просто сиял, — заодно это решает ту, первую проблему вашего приятеля.

Внезапно Джек понял.

— Ты не знаешь, где я могу нанять стрелка?

— Так это вы? Вы и есть тот приятель?

Джек кивнул.

— Вот что я вам скажу, мистер Люси. Я сделаю эту работенку для вас.

— Ты наемный убийца?

— Не совсем. Но это, признаюсь вам, та самая работа, о которой я мечтал. Я всегда хотел попробовать, но, вы понимаете, никто никогда не давал мне подобной возможности. — И добавил, словно только сейчас вспомнив: — Много не запрошу.

Джеку удалось сохранить невозмутимое выражение лица.

— Могу я рассчитывать на тебя?

— Хотите, чтобы я вам продемонстрировал? Я могу пришить кого-нибудь просто так, для примера.

Джек покачал головой:

— Нет никакой необходимости. Только того одного.

Бакстер схватил искалеченную руку Джека и принялся с восторгом трясти ее.

— Благодарю вас, мистер Люси. Благодарю. Вы не пожалеете.

Джозеф открыл шкаф и стал рассматривать свой гардероб. Его шкаф был битком набит разноцветной одеждой, но ведь в самом названии «гавайская рубашка» уже заложен некий многоцветный подтекст. Гавайи — красочное место, а гавайские рубашки — неотъемлемая часть гавайской жизни. Разумеется, их носили также и гавайские гомосексуалисты, но все же они подчеркивали скорее принадлежность к гавайскому племени, а не племени геев. Разве не так?

Он закрыл дверцу шкафа и присел на кровать. И с чего это он так разволновался? Хотя, надо признать, Джозеф надеялся, что пускай все, кого он знал, включая даже его собственную девушку, и предлагали ему переспать с голубым, они вовсе не считали, что он сам голубой. Так ли это? Не то чтобы произошло что-то такое страшное, если бы он и впрямь был геем. Нет ничего плохого в том, что ты гей. Но ведь Джозеф-то не такой. Не такой?

14

Никто не встречал его в аэропорту. Никто не сказал алоха. Никто не набросил цветочную гирлянду ему на шею. Никто его даже не заметил. Ему подобный прием пришелся по душе.