Читаем Вкуснотища полностью

Многим людям приходится вкалывать всю жизнь на скучной работе, чтобы поднакопить денег, приехать на Гавайи и провести незабываемые дни покоя и отдыха в тропиках. Им же с Джозефом нет нужды сюда ехать, они здесь живут, что уже само по себе большая удача. О чем он только мечтает? Поехать на материк и вкалывать там до седьмого пота. Ханна задумалась, известно ли ему, как холодно в Нью-Йорке. Знает ли он, что людей там видимо-невидимо, жизнь дорогая, а сам город пропитан зловонием.

И еще девушка подумала о том, сможет ли она жить здесь счастливо одна, без Джозефа.

В это время он как раз вошел в спальню, неся коробку с пиццей в одной руке, довольно неумело пытаясь придать себе сходство с маленьким итальянским пареньком, изображенным красной краской на картонной поверхности коробки. Ханна так проголодалась, что сразу даже не заметила, что Джозеф был в чем мать родила. Каким-то образом он умудрился стащить всю одежду на пути от входной двери до спальни, одновременно пытаясь удержать в одной руке большую горячую пиццу с колбасой и перцем.

Он стоял перед ней, словно какой-нибудь официант в нудистской колонии, приветствуя Ханну расцветшей в полную силу эрекцией. Она захохотала.

— Что ты вытворяешь?

Джозеф улыбнулся:

— Вы заказывали колбасу.

С этими словами он водрузил пиццу на кровать и опустился на Ханну. Приподнял ее ноги и погрузился в нее, в то время как она не переставала хихикать как школьница. Девушка откинула голову и тихо охнула, когда Джозеф задвигался внутри нее. Она обвила руками его плечи, ощущая под пальцами сокращение натренированных мускулов, и осыпала поцелуями его шею. Потом Ханна начала поглаживать соски Джозефа. Он застонал.

— Если ты будешь продолжать в том же духе, я кончу раньше времени.

Ханна улыбнулась:

— А я не хочу, чтобы пицца остыла.

Фрэнсис сидел на кровати в своем номере и смотрел на собственный член. Тот по-прежнему горделиво вздымался, твердый и пульсирующий, все еще готовый к действию. Но вот только если раньше он выглядел розовым и пышущим здоровьем, как новорожденный с превосходными показателями по шкале Апгар, то сейчас края головки приобрели слегка синюшный оттенок. Фрэнсис пребывал в легком беспокойстве. Конечно, ему пришлось в эти дни порядком поднапрячь свой прибор — с момента приезда на Гавайи Фрэнсис отрывался на всю катушку, — поэтому тот малость расклеился. Появились неприятные ощущения легкого онемения, словно он обвязал большой палец резиновой лентой и забыл ее снять. Палец обычно начинает синеть так же, как у него сейчас головка.

Завтра будет уже два дня, как он накачался коктейлем с виагрой, а его эрекция, по всей видимости, и не собиралась сходить на нет. К тому же Фрэнсис совсем выдохся: затяжное возбуждение уже больше походило на хроническое заболевание и не доставляло никакой радости. Мужчине позарез требовался отдых, и он так надеялся, что член опадет, если он сделает перерыв на один вечер, спокойно перекусит и примет горячую ванну, а также на время откажется от выпивки и наркотиков.

В гостиничном номере была оборудована отдельная гидромассажная ванна, и последние полчаса Фрэнсис отмокал в ней, надеясь, что горячая, исходящая паром вода, которая подавалась пузырящимися струями, ослабит напряжение в туго стянутых наркотиками мышцах. Фрэнсису полегчало. Он ощутил, как вызванная химией эмоциональная взвинченность и физическая усталость стали мало-помалу отступать. Но джакузи не возымело никакого действия на его эрекцию. Член браво торчал из воды, словно покачивающийся на волнах буек.

Поднять перископ!

Выйдя из ванной, Фрэнсис облачился в махровый халат и неспешно принялся за зеленый салат и жареную куриную грудку без шкурки. По телевизору шел какой-то старый фильм, дешевая мелодрама об одном добропорядочном парне, втюрившемся в дамочку, которая ни на грош не верила в любовь, потому что ей пришлось через многое пройти, чтобы добиться успеха. Фрэнсис пил только минеральную воду. В общем, чувствовал он себя в целом неплохо.

Потом раздался телефонный звонок. Фрэнсис поднял трубку.

— Мне тут пришло в голову, что ты сидишь сейчас в одиночестве, уставившись в телевизор и давясь гостиничной едой, поэтому я решил тебе звякнуть.

Звонил Чад.

— Тебе повезло, я только что собирался уходить.

— Не поздно ли, разве тебе не пора отправляться баиньки?

— Здесь сущий рай. Так что как можно спать?

— Правда?

В голосе Чада слышались скептические нотки. Фрэнсис постарался ответить как можно загадочнее:

— Правда.

— Пожалуй, мне следует приехать, и ты сможешь попотчевать меня чем-нибудь стоящим.

Фрэнсис взглянул на нижнюю часть своего тела. Как бы ему хотелось, чтобы эта штуковина наконец-таки опустилась.

— Не думаю, что мысль здравая.

— Почему нет?

— Ты же знаешь, я работаю дни напролет. Тебе станет скучно.

— Я всегда смогу прошвырнуться до бассейна.

И затащить в свою постель всякого, кто окажется в радиусе трех метров.

— Я подумаю.

— Ты все еще злишься на меня.

— Да, Чад, я не забыл.

— Я же сказал, что сожалею.