Читаем Вкуснотища полностью

Джек потащил свой ходунок к краю террасы: он не имел ничего против лишней порции солнца, если получал вместе с ним великолепный обзор происходящего. Надо было убить пару часов до встречи с ведущим продюсером — каким-то гомиком, которого компания наняла, чтобы угодить одной важной персоне. Не то чтобы вопрос сексуальной ориентации имел существенное значение для Джека. Ты хочешь секса с другим мужиком, ладушки, тогда мне достанется больше кисок. Ну а по поводу «угодить» — так ведут дела в этой сфере… впрочем, как и в любой иной — друзья нанимают друзей и оказывают услуги друзьям и друзьям друзей. Хочешь пробиться в Голливуд? Проще простого — заимей там парочку чертовых друзей.

Стэнли, казавшийся настоящим аборигеном в своем идеально подобранном гавайском комплекте из рубашки и шорт, подошел к столу. Он нес парочку, по всей видимости, фруктовых коктейлей, из которых торчали ананасовые дольки на палочках и бумажные зонтики.

— Я заказал тебе «май-тай».

Джек зло посмотрел на сына.

— Терпеть не могу фруктовые коктейли.

Стэнли пожал плечами и сел.

— Да ладно тебе, пап. Мы же на Гавайях. Следует по крайней мере попробовать местную еду.

— Воняет как сливовый сок. И во что ты, бог мой, вырядился? Выглядишь как полный придурок.

Стэнли пропустил отцовскую реплику мимо ушей и сделал глоток из стакана. Потом отстранил его от губ.

— Ухты! Крепкий какой!

— Как вообще может такое дерьмо с торчащим из него куском фрукта быть крепким?

Джек подумал, что Стэнли наверняка мог бы ударить по шарам даже какой-нибудь лимонад типа «Севен-ап», но его разобрало любопытство, и он все же попробовал. Джек несказанно удивился — в хорошем смысле, — почувствовав жжение нескольких видов алкоголя, приятно согревшего горло. Может, в конце концов, местные блюда не так уж и плохи? Джек поставил стакан на стол и, вытащив палочку с ананасами, положил ее в пепельницу. Бумажный зонтик легким щелчком отправил на пол террасы.

— Теперь выглядит подобающе.

— Тебе понравилось?

Джек кивнул, отпив половину «май-тая» одним долгим жадным глотком.

— Закажи мне еще один. Но без всяких этих финтифлюшек.

— Можешь взять мой.

— Я не хочу твой. Я хочу свой собственный.

— Я не буду допивать.

Джек не имел ни малейшего желания спорить. Он сделал знак официантке.

— А следовало бы, потому что если ты собираешься и дальше так одеваться, то по крайней мере лучше было бы тебе и лыка не вязать.

Джозеф отодвинул львиную долю макаронного салата на дальний конец тарелки. Он отщипывал понемногу от жареного цыпленка и слушал Сида, который все еще не мог успокоиться.

— Ни за что! Они так не поступят!

Уилсон наклонился к Джозефу и посмотрел в его тарелку.

— Ты больше не хочешь макарон?

— Бери.

— Ты уверен?

— Пожалуйста, забирай их.

Джозеф относился к макаронному салату так, словно туда был подмешан стронций-90. У него в голове не укладывалось, как такая еда могла получить столь широкое распространение на Гавайских островах. Макароны и майонез, перемешанные с пикулями, замороженным горошком и картофелем: трудно перевариваемая пища. Много жира, мало полезных веществ — Джозеф старался избегать подобной еды любой ценой. Однако в какой бы ресторан в Гонолулу он ни пошел, она всегда была там. Например, Джозеф заказывал только вьетнамские фаршированные блинчики, но когда приносили тарелку, он обнаруживал там еще и неизменный макаронный салат, политый острым рыбным соусом. Он решал съесть корейский салат из говядины — и макаронный салат поджидал его, уютно примостившись рядом с рисом. Каким-то образом он сам собой вкрался в гавайскую жизнь. Вездесущий макаронный салат. Чертовщина какая-то.

Джозеф проследил взглядом, как Уилсон засунул в рот гору лоснящихся макарон на вилке.

— Обожаю такое дерьмо.

Сид посмотрел на обоих молодых людей.

— Вы слушаете? Эй? Разве вам не важно, о чем я говорю?

— Да я просто хотел взять его макароны.

— Мы внимательно слушаем, дядя Сид.

Сид схватил свою тарелку и вывалил собственную порцию салата на тарелку сына.

— Вот. Счастлив теперь? А теперь оставь брата в покое.

Джозеф предпринял попытку успокоить Сида:

— Все нормально, дядя, я не хотел их есть.

— Да? Хорошо.

Сид ухватился теперь уже за тарелку Джозефа и соскреб его макароны на тарелку Уилсона, прямо на ветчину и яичницу.

— Эй, смотри, что ты сделал с яйцами! Ненавижу, когда желток смешивается с макаронами.

— Что, теперь все довольны? У каждого на тарелке то, что он хочет съесть?

Джозеф и Уилсон кивнули. У них отпало всякое желание перебивать Сида. Тот наклонился вперед, в его голосе появились жесткие заговорщицкие нотки.

— Я тут кое-что придумал.

Уилсон зацепил вилкой кусок консервированной ветчины и засунул в рот, одновременно прошамкав:

— Мы знаем, пап. Надо переломать им к чертям собачьим ноги. Спалить их гребаные грузовики.

Джозеф заметил, как ярко-желтый яичный желток упал с мяса, имевшего насыщенный розовый цвет, на футболку Уилсона. Сид перегнулся через весь стол и легонько шлепнул Уилсона по лбу.

— Не трепись попусту. Так ты ничего не добьешься.

— Что тогда?