Читаем Вкус победы полностью

– Я выслушаю все, что вы хотите сказать мне, после скачек, сэр. Пока они не закончатся, пожалуйста, молчите. А если вы не можете молчать, тогда уйдите, пожалуйста.

– Эллин, милая. Не надо со мной так разговаривать!

Голос, теперь зазвучавший прямо за ней, был настойчив. Раздражение дало бы выход непристойному замечанию, но благоразумие погасило это желание. Надеясь заставить замолчать незваного гостя вежливым притворством, она изобразила сладкую улыбку и обернулась к нему. Улыбка застыла и исказилась, затем полностью исчезла в ее несмутившемся, но явно шокированном взгляде. Там, на расстоянии протянутой руки, стояло ее прошлое, и оно обрушилось как приливная волна, угрожая унести с собой способность рассуждать.

Напряженный взгляд прекрасных голубых глаз, каждая мельчайшая темная крапинка которых отпечаталась в ее памяти, казалось, поглощал ее с томлением, которое было парализующим. До боли знакомое янтарное лицо медленно расплылось в улыбке, разрывающей сердце, и она почувствовала, как рукой схватилась за горло. Его полные чувственные губы открылись, чтобы что-то сказать ей, но время остановилось, и он ничего не сказал, как будто в данный момент слова были не нужны.

В ответ на ее губах застыло его имя, которое она так и не смогла произнести, выдав тем самым ливень переполнявших ее чувств. «Скажи что-нибудь ты, идиотка! – увещевала ее совесть. – Ты хочешь, чтобы он заподозрил правду? Что ты ждала его возвращения все эти три ужасных года?»

Но она не издала ни звука. Она поглощала его взглядом, отмечая, что Райфорд Симмс показался ей более свободным, более худощавым и более жестоким, если можно быть более жестоким с тех пор, как ее бросили.

Ему, должно быть, тридцать лет, подумала она, и на его широких плечах, подобно бархатной накидке, покоился отпечаток расцвета его мужского достоинства. Его рыже-золотистые волосы были коротко подстрижены и зачесаны назад, а такого же цвета усы были не по моде короткими, но, тем не менее, очень красивыми. Его белый хлопчатобумажный костюм явно сиял новизной, а длинные пальцы лежали на талии, подчеркивая его стройно сложенный торс, облаченный в белый шелк. В сокровенны! воспоминаниях Эллин думала об этом обнаженном торсе и об одной из этих сильных рук на своей груди. Она сочувствовала, что силы и здравый ум покидают ее, и ей захотелось громко позвать на помощь.

– Как давно это было? – пробормотал он соблазнительным голосом, который она слишком хорошо знала, медленно растягивая слова. Кажется он не понимал, какое оказывал на нее воздействие. Время поползло вперед черепашьим шагом. Эллин собралась с духом, чтобы здраво ответить ему.

– Давно, – беспечным голосом сказала она. Эллин знала, как давно, с точностью до часа.

– Как ты жила? – продолжал он.

– Хорошо. Нормально. А ты?

Несколько глупый разговор, капризно подумала она. Было очевидно, что ему сопутствовала удача, к он выглядел бодрым и преуспевающим.

– А я так себе, – признался он и сократил расстояние между ними. Неожиданно Эллин поняла, что он завладел ее похолодевшими руками. Она ли подала их, или он взял их сам? Конечно, он взял их, потому что она больше не чувствовала своей воли. Высокий кентуккиец заглянул ей в глаза, в которых были все ее чувства. Ее захлестнула лихорадка желания.

– Я скучал по тебе, милая, – прошептал Райф, согревая ее сладкой медлительностью своей речи, как кентуккским солнечным сиянием. – Ты не можешь себе представить, как сильно я скучал.

Несмотря на то, что он бросил ее, оставил в отчаянии так давно, несмотря на бесконечные, серые будни и ночи, лишенные любви, она хотела сдаться в его плен. Снова отдаться ему, почувствовать объятия его рук, и поклясться, что она принадлежит ему навсегда…

Вдалеке протрубили сигнал, заставивший ее вернуться из прошлого в настоящее. Некоторое время она была в безопасности. Оторвавшись от него, Эллин повернулась и посмотрела на трек, где возле стартовых столбиков лошади застыли в ожидании, как отличные пистолеты наготове на дуэли. Прогремел стартовый выстрел, и двенадцать жеребцов выпустили из-за ограждения. Райф исчез для нее.

Шейк и его наездник скакали с внешней стороны, но они взяли мощный старт. Эллин с восхищением любовалась удалью профессионального жокея, сдерживавшего мощные скачки молодого Шейка и удерживая позицию на первом повороте. Когда они вышли на ровную дорожку, жеребец продвинулся на четвертое место, которое удерживал, пока скакал по прямой. На последнем повороте он поднялся до третьего места, и толпа взревела. Когда осталась одна четверть мили, шоколадный жеребец, несшийся молнией, сделал последний рывок.