Эллин колебалась. Потом, к удивлению Мэннерса и, честно говоря, Берта, она села на место. «Итак, – подумал Джошуа Мэннерс, – Морган окончательно забыта. А мисс Кэмерон, в отличие от ее Шейка, нужно слегка обуздать». Он невольно улыбнулся, припрятав эту информацию до следующего раза. Мэннерс поставил наполовину опустошенную бутылку в ведро со льдом, стоящее рядом, и поднял свой бокал.

– За что мы выпьем? – вслух спросил он, и его взгляд заблудился в загадочных зеленых глазах Эллин Кэмерон. Его восхитил нежный румянец, тронувший ее бледное до этого момента лицо.

– За удачу, – предложил Берт, неожиданно набравшись мужества. – За то, что нам повезло и мы нашли джентльмена, согласившегося поделиться с нами своей комнатой.

Джошуа с благодарностью посмотрел на Берта, но не мог сконцентрировать внимание на загадочной мисс Кэмерон. Он смотрел, как она с неохотой, как бы делая одолжение, подняла свой бокал. Когда она поднесла бокал ко рту, он понял, что ее губы похожи на нежные лепестки роз. Неожиданно Мэннерсу пришло в голову, что он бы очень хотел превратиться в бокал, который она к ним подносила.

– За Эллин Кэмерон, – услышал он свой собственный голос, и ему вновь захотелось увидеть, как краска заливает ее щеки. – И ее будущего мужа. Пусть они наслаждаются своим супружеским счастьем.

Она действительно еще раз покраснела, еще сильнее, чем в прошлый раз, и даже сильнее, чем он мог себе представить. Он понял, что испытывает приступ зависти к этому парню, за которого она собралась замуж, и которого он смутно помнил со скачек стипль-чез. Забавно, размышлял он, рассматривая ее. Он не считал, что она относится к разряду «невест-скромниц». Однако в замужестве могло быть нечто большее, или меньшее, чего нельзя увидеть невооруженным глазом. Подбодренный этой мыслью, он решил узнать побольше о данной ситуации у болтливого Берта.

Обед был для Эллин катастрофой. При первой же представившейся возможности она принесла свои извинения, не в силах больше терпеть ни проницательные взгляды Мэннерса, ни свою непредсказуемую реакцию на них. Она заперлась в своей комнате и начала писать еще одно письмо Мисси, пытаясь выбросить из памяти образ чертовски привлекательного лица Мэннерса.

Он не мог знать, что она не любит Билла, но все равно его тост показался ей язвительным намеком. «Какого черта тебе нужно, Джошуа Мэннерс?» – спрашивала она, вертя в руках ручку. Может быть и хорошо, что этим закончилось все дело с комнатами. Таким образом, можно наблюдать за ним и проследить, чтобы он действовал честно.

«Когда ты сможешь поверить другому мужчине? – Мисси задавала этот вопрос. – Может быть, пришло время поверить этому обаятельному и отвратительному мужчине – Джошуа Мэннерсу? Может быть, по крайней мере, пришло время использовать представившуюся возможность?»

Глава 7

Печальные предсказания Берта, увы, сбылись. Просматривая газету «Луизвилл Тайме Интеллигенсер» за шикарным завтраком в своей комнате, Эллин заметила передовицу об «уверенной бесстыдной женщине», которая скакала на лошади «как Иезавель[3] по приличным улицам Луизвилла» верхом на «неизвестном новичке», заявившем о себе в дерби. Автор статьи не кто иной, как публицист Дж. Виктор Ле Вите, был убедителен в своем приговоре, хотя определения его были весьма сомнительны. Прочитав дальше, она с изумлением узнала, что «она соответствовала распутным отбросам общества в Черчиль Даунсе, но открыто претендовала на Почетное Звание Леди».

Буйный смех был ее немедленной реакцией. Что там говорил Берт: что-то о южанах и эксцентричных янки? Она вырезала статью из страницы и, сложив, спрятала в карман своего костюма, чтобы по дороге в Черчиль Дауне насладиться ею вместе со своим другом-британцем.

Она написала полписьма Мисси, когда Берт через полчаса зашел за ней. Он был в рабочей одежде. Его бледно-голубые глаза строго осмотрели ее, когда она открыла ему дверь.

– Я тебя предупреждал, – первое, что сказал он.

Значит, он уже видел статью. Тем лучше. Эллин тут же пошлет ее Мисси, которая, бесспорно, чрезвычайно высоко оценит ее.

– Послушай, Эллин, – бранил ее Берт, пока они ехали в экипаже в Дауне. – Ты знаешь, что я желаю тебе добра, а также Мисси и Шейку, и я бы не стал с тобой так разговаривать, если бы не был уверен, что это пойдет тебе на пользу. Эллин, черт побери, такое поведение не годится для Луизвилла. Попомни мое слово, такие выходки тебе только навредят. А если ты будешь упорно продолжать, это только ухудшит положение дел, и газеты будут неудержимы. Пожалуйста, будь благоразумна. Одним крутым жестом ты навлекла на свою голову ярость жителей Луизвилла. Это должно быть твоей последней поездкой в Дауне с рабочими целями. Ты должна оставить Шейка на попечение служащих и отныне и навсегда начать вести себя так, как ожидают от тебя жители Луизвилла: ходить на балы и вечера, и все такое прочее.