Агнес заставила себя дышать глубоко и ровно, чтобы овладеть собой и не сорваться. Дети разошлись и завопили еще громче.

— Карин! Хотим к Карин! — стали они кричать, бросившись на землю и колотя по ней пятками и кулачками.

Плаксы несчастные! Точно такие же тряпки, как их отец! Это надо же: какая-то деревенская баба им милее родной матери! Агнес почувствовала, как нога сама просится двинуть носком ботинка прямо в мягкий живот, но тут на выручку подоспел Андерс — явился не запылился!

— Что тут у вас происходит? — спросил он на певучем наречии своего родного Блекинге, и мальчики моментально вскочили с земли:

— Папа! Мама злая!

— Ну что такое стряслось? — спросил он безнадежным тоном, бросив на Агнес укоризненный взгляд.

Она мысленно обругала его. Даже не зная, что случилось, он заранее встал на сторону сыновей! Она не потрудилась ничего объяснить, а молча повернулась и ушла в дом убирать глину, которую мальчишки натащили в комнаты. За спиной она слышала приглушенные всхлипывания. Близнецы рыдали, уткнувшись в отцовскую куртку. Каков папенька, таковы и сынки!

~~~

Она позвонила в библиотеку, сказала, что больна, и отпросилась на весь понедельник. Тело девочки было найдено всего лишь неделю назад, а ей казалось, что с тех пор прошло несколько лет. Она слышала, как на кухне гремит посудой Кай, и знала, что это теперь только вопрос времени. Действительно, все случилось так, как она думала.

— Моника-а-а! Где у нас кофе?

Она прикрыла глаза и, набравшись терпения, ответила:

— В шкафчике над плитой стоит банка.

И добавила, не удержавшись:

— Там же, где она всегда стояла последние десять лет.

В ответ из кухни послышалось ворчание. Моника со вздохом встала и отправилась туда сама. Лучше уж пойти и помочь. Ну как взрослый человек может быть таким беспомощным? Как ему удавалось руководить большим предприятием с тридцатью служащими — это вообще выходило за рамки ее разумения.

— Дай я, — сказала она и выдала ему банку.

— Что это с тобой? — отозвался Кай все тем же раздраженным тоном.

Стараясь успокоиться, Моника набрала в грудь побольше воздуха и подала ему мерку. Он стал насыпать кофе. Не стоило ко всему прочему еще и затевать ссору с Каем.

— Ничего, — тихо ответила она. — Просто я немножко устала. И мне неприятно, что здесь была полиция и разговаривала с Морганом.

— Подумаешь, что в этом такого? — Кай уселся за стол в ожидании, когда ему подадут кофе. — Как-никак он же взрослый мужчина, хотя ты и не хочешь это признавать.

— Тебе ли не знать, как трудно такие вещи даются Моргану. Где ты только был все эти годы? Ты что, не участвовал в жизни этой семьи?

Раздражение снова закралось в нее, и она порывистыми движениями стала отрезать куски от сладкого рулета.

— Я так же участвовал в жизни этой семьи, как и ты. Благодарю покорно! Но в отличие от тебя я не согласен был цацкаться с Морганом и таскать его от одного мозгоправа к другому! Ну и что это дало? Теперь он сидит в своей берлоге целыми днями и с каждым годом все больше и больше чудит.

— Не цацкалась я с ним, — процедила Моника сквозь зубы. — Я старалась дать нашему сыну все лучшее, что может предложить медицина, учитывая, с чем ему приходится бороться. Если ты предпочел не замечать его, это твое дело. Если бы ты отдавал ему хоть половину того времени, что тратишь на тренировки…

Она почти швырнула ему тарелку через весь стол и встала перед ним, скрестив на груди руки.

— Ладно, ладно, — отмахнулся Кай, откусывая кусок рулета. Видимо, и он не стремился затевать с утра скандалы. — Какой прок снова начинать об этом? Я вполне готов согласиться с тобой: нет ничего приятного в том, что сюда повадилась ходить полиция. Лучше бы они тратили свою энергию на ту бабу.

Вспомнив свою излюбленную тему, он отвел в сторону уголок занавески и поглядел на дом Флоринов.

— Там вроде бы все спокойно. Интересно, зачем это они в пятницу понаехали сразу с несколькими машинами? И вошли туда с какими-то штуками и ящиками?

Моника нехотя сменила воинственную позу на мирную и села напротив него за кухонный стол. Даже взяла кусочек рулета, хотя знала, что ей это вредно: от сластей у нее уже отложился лишний жирок на бедрах. Но Кая это, по-видимому, не волновало, так с какой стати ей было себе отказывать в последней радости?

— Почем мне знать! Да и стоит ли над этим ломать голову! Главное, чтобы они Моргана оставили в покое.

Ощущение сосущей пустоты и холода в желудке никак не хотело уходить, а с каждым днем становилось все сильнее. Сладкое на некоторое время успокоило ее нервы, но она знала, что скоро снова накатит страх. В отчаянии Моника посмотрела на сидящего перед ней Кая и подумала, не рассказать ли ему все, но тотчас же осознала всю нелепость такого поступка. Тридцать лет вместе, и ничего общего! Он с аппетитом уплетал второй кусок рулета, не подозревая о том, как мучается в это время его жена.

— Разве тебе не надо на работу? — спросил Кай, перестав жевать.

Очень типично для него! Ей полагалось выйти час назад, а он только сейчас обратил внимание, что она дома.

— Я отпросилась по болезни. Плохо себя чувствую.