Читаем Вкус яда полностью

Как бы то ни было, раздражение, которое я испытываю сейчас, гораздо лучше, чем боль от его отказа. Оно удерживает меня от того, чтобы пялиться на его упругий зад, пока он наливает очередную чашку чая.

Хотя…

Что плохого в том, чтобы смотреть на Торбена, когда он не видит? Я прикусываю губу, глядя на узкие брюки, которые еще совсем недавно были проклятием моего существования. Хотя они так и остались моим проклятием, только теперь по другой причине.

– Наш разговор прошел не так, как я ожидал, – говорит Торбен, отворачиваясь от плиты.

Я быстро перевожу взгляд на его лицо, но успеваю подняться только до уровня губ. Губ, которые танцевали на моей шее прошлой ночью. Губ, вкуса которых я никогда больше не почувствую. Он подносит ко рту фарфоровую чашку с отбитыми краями. Никогда я так не завидовала неодушевленному предмету. Торбен смотрит на меня поверх ободка, и что-то шевелится в радужках его глаз. Я несколько раз моргаю и концентрирую все свое внимание на собственной чашке, притворяясь, что нахожу очень интересным выцветший синий узор, украшающий ручку.

– И все же, – продолжаю я, стараясь, чтобы мой голос звучал ровно, – ты мог бы постараться сильнее, чтобы выманить у нее признание.

Он прислоняется к кухонной стойке.

– Я не хотел, чтобы она заподозрила, что я знаю слишком много. Если Трис действительно контролирует Мэрибет, то она замела все следы, сделала так, чтобы девушку нельзя было заподозрить как ее сообщницу. Твоя горничная даже не вернулась во дворец с тех пор, как покинула Ирриду с моей Колесницей.

Мое раздражение становится острее.

– Если Трис действительно контролирует Мэрибет?

– Все еще есть шанс, что это не она. В ее аромате не было никаких признаков того, что она лжет.

Я поднимаюсь на ноги и хватаюсь за край стола.

– Она лгала, Охотник. Никакое другое объяснение не имеет смысла.

Он качает головой.

– Такое мышление может привести к провалу. У нас мало времени. Нужно рассматривать все возможности.

– Никто другой просто не мог этого сделать! Я думала… Я думала, ты мне веришь.

Паника охватывает мое сердце. Неужели прошлая ночь заставила его усомниться в моей невиновности? Черт возьми, Торбен прав. Нам с самого начала следовало сохранять профессиональные отношения. Какая же я дура. Глупая, похотливая дура!

Неожиданно раздается грохот, отчего я вздрагиваю. Я смотрю поверх стола и вижу стоящего лицом ко мне Торбена. Его руки уперты в столешницу, а опрокинутая чашка дребезжит на блюдце. Он смотрит на меня жестким, напряженным взглядом.

– Я верю тебе, Астрид. Не сомневайся в этом. Никогда не сомневайся в этом. Я сделаю все, чтобы доказать твою невиновность.

Мое сердце колотится о ребра, когда я улавливаю глубину его голоса, огонь в его глазах. От этого я чувствую себя в безопасности. Чувствую себя защищенной. Чувствую, что кто-то заботится обо мне. У меня возникает сильнейшее желание переползти через стол и прижаться губами к губам Торбена. Обвить ногами его талию. Притянуть его к себе, пока между нами не останется и дюйма. Каково было бы, если бы он взял меня прямо здесь, на этом столе?

Я трясу головой в попытке прогнать подобные мысли. Похоже, удовольствие прошлой ночи ничуть не охладило мои горячие фантазии. Всегда ли я была такой? Точнее, всегда ли у меня имелся потенциал быть такой, если бы не оглушающее действие настойки? Я снова присаживаюсь, чтобы скрыть дрожь в ногах.

– Тогда что нам делать дальше?

– Теперь наша цель – Мэрибет, – говорит он, все еще опираясь на стол. – Нам нужно как можно скорее найти ее. Если доставим ее к Совету Альфы, его члены, возможно, смогут найти способ разрушить принуждение и выяснить, кому она служит.

– Как нам ее найти?

– Трис сказала, что у нее семья в Гринхоллоу. Возможно, она сказала это, чтобы сбить меня со следа, но существует вероятность, что мы отыщем ее там.

Название города вызывает во мне всплеск тревоги.

– У Мэрибет семья в Гринхоллоу?

– Да. Ты что-нибудь знаешь об этом городе?

Я неохотно киваю.

– Мы с отцом жили там два года.

– В то время ты уже была знакома с Мэрибет?

– Нет. Я не встречалась с ней до того, как она была назначена моей горничной.

С проницательным выражением на лице Торбен опускается на сиденье напротив меня.

– Как она попала на службу во дворец?

– Отец попросил Трис назначить мне в горничные человека. Он думал, что это пойдет мне на пользу, поскольку я выросла в человеческом обществе. Не знаю, как именно Трис выбрала Мэрибет, но те несколько человек, что служат во дворце, происходят из знатных семей.

– Хардингсоны, безусловно, таковыми и являются. Это одна из самых богатых семей Весеннего королевства.

Кровь леденеет у меня в жилах.

– Какое отношение Мэрибет имеет к Хардингсонам?

Торбен хмурится.

– Это ее фамилия. Разве ты не знала?

Я энергично качаю головой.

– Она никогда не называла мне свою фамилию. Когда мы впервые встретились, она настояла на том, чтобы я обращалась к ней по имени, как поступают большинство фейри. Как ты узнал ее фамилию?