Читаем Вижу поле... полностью

…Я чувствую — пора заканчивать книгу. Мне кажется, что время работы над ней выбрано было удачно. Мы начинали в дни, когда я ждал ответа, решения — примут ли меня в число слушателей Высшей школы тренеров. Сейчас, однако, занятия уже в самом разгаре — и для продолжения книги остается только воскресенье. К тому же из-за новых забот, новых впечатлений уже и не так расположен бываешь к воспоминаниям.

Как-никак воспоминания в не преклонные еще годы все равно не заменяют непосредственного участия в событиях.

Я заметил, что особенно охотно рассказываю о годах, когда играл заметную, как мне кажется, роль в большом футболе.

Может быть, и мыслей о жизни и о игре у меня тогда было поменьше, но так вот получается: говорил я о том, что к давним временам относится, с гораздо большей уверенностью, чем о своем сегодняшнем дне.

Это, в общем-то, досадно — я же старше стал, умнее, опытнее. А говорю о понятом, наконец, и пережитом вдруг с какой-то неуверенностью. Но можно меня, наверное, и оправдать.

Ведь авторитет, заставляющий, надеюсь, читающих со вниманием следить за моим рассказом, приобретен во времена достаточно давние, особенно по футбольным меркам, где любое влияние, любая известность в большинстве случаев ненадолго.

И я не могу быть уверенным в том, что мои сегодняшние соображения о сегодняшнем футболе покажутся большинству интересными и важными, раз я сейчас как бы в стороне от большого футбола.

Но сам-то я не ощущаю себя в стороне от главных в нем событий…

…Я выхожу играть за ветеранов — и снова убеждаюсь, что качество, за которое меня всегда хвалили, остается при мне по-прежнему — я вижу поле.

Я вижу его не в прошедшем времени.

На футбольном поле я никогда не чувствовал себя одиноким, хотя и не всегда бывал так понят партнерами, как мне этого хотелось, но игра продолжалась, и я продолжал надеяться.

Надеюсь, я и сейчас, что жизнь моя, связанная с футбольным полем, позволит мне увидеть и понять еще многое…

Стрельцов захотел закончить книгу несколько неожиданно, не включив в завершающую главу — а была ведь такая возможность — почти ничего из того, что так или иначе вошло в его беседы с корреспондентами по ходу последних футбольных сезонов, не вернулся здесь к тем мыслям, что присутствовали в его обозрении отдельных игр сезона, например, восемьдесят первого года.

Стрельцову не всегда удавалось высказать на словах свои всегда самостоятельные мысли о футболе, и он довольно спокойно относился обычно к тому, что отражены его соображения бывают в словах и фразах достаточно общих, не помеченных индивидуальностью.

Но в книге он настойчиво избегал общих мест и, конечно, не его вина, что перевод со «стрельцовского» оказывался достаточно приблизительным.

Утешением всем нам может, однако, послужить то, что истинно «стрельцовское» — не слова. Скорее уж — жест, движение.

Футбол Стрельцова — картина в картине всего нашего футбола.

Стиль игры Стрельцова вряд ли повторим, вряд ли воспроизводим в других измерениях, кроме сиюминутных измерений самой его игры. Думаю, что даже видеозапись, вырванная из контекста тех дней, в которые выходил на поле Стрельцов, без атмосферы ожидания тех дней, предвкушения их, не столь уж выразительной показалась бы нам сейчас.