Читаем Визажистка полностью

— Может, я и правда слишком мало тогда дала? Цыганочке той глазастой. Беременная все же, и чего я, идиотка, пожадилась? — снова вспомнила о своей истории Ленка. — Эх, пойду Павлу в театр звонить. Злосчастная все же моя житуха, и сроду так, Вер, у меня в любви.

— Погоди, ну почему ты вдруг так резко решила?

— А как я в таком виде буду? Ты же видишь, Вер, — у меня не волосы, а мочалка на голове. А мою химию цыгане сейчас, наверное, пропивают. Им-то хорошо, они и так, подлюки, кучерявые.

— Но тогда ведь ты ему и так, без парикмахерской, понравилась, — не отставала Вера. — Что изменилось-то? Вымоешь голову, сделаешь как было…

— Нет уж, лучше тогда никак, — покачала головой Ленка. — Понимаешь, Вер, я ведь хочу не на одну только ночь, а на всю жизнь, чтобы он в меня влюбился без памяти. И потом, я посмотрела, какие у них там в театре фифы отборные ходят — одна другой лучше, что артистки, что зрительницы. И тут, значит, я рядом, такая чувырла. Здрасьте вам с кисточкой!

— А хочешь, я сама тебе сейчас такую прическу сделаю, что он ахнет? — предложила Вера и сама удивилась, что это на нее вдруг такое нашло.

— Ты? — с сомнением посмотрела Ленка. — Ты же говорила, что только на лысину умеешь!

— Да это я так, образно. Все же кое-чему на курсах научилась.

— И химию разве сможешь? Там же растворы всякие нужны специальные, палочки с резинками. У тебя есть, что ли?

— Не пойму — зачем тебе химия? — с видом знатока осмотрела Вера жиденькие светлые волосы Ленки, длиной чуть пониже плеч, а сейчас завязанные в хвостик. — Можно придумать что-нибудь и поинтереснее…

«Не боись!» — вспомнила вдруг Вера, как подмигнул ей во сне художник.

Может быть, он как раз этот момент имел в виду? Вера снова мысленно увидела страдальческие лица молодых помпеянок — у Ленки сейчас было примерно такое же.

Эту картину — «Последний день Помпеи» — Вера когда-то подробно разглядывала в Русском музее, а потом не раз видела на репродукциях. Девушку на первом плане, опустившуюся на колени, у которой в волосы вплетена синяя лента, почему-то всегда хотелось спасти в первую очередь.

— А что, если мы тебе сделаем прическу в… античном стиле? — спросила Вера.

— Как это? — удивилась Ленка, без особой радости, но все же и без особой печали разглядывая в зеркале свое простоватое лицо.

— Понимаешь, у гречанок, а потом и у римлянок тоже было в ходу огромное разнообразие причесок, гораздо больше, чем у нас сейчас. Они носили и такие особенные пучки на затылке, распущенные и перевязанные на конце лентами, и двойные косы, и делали кудри со спиральными локонами, причем постоянно вплетали в волосы ленты, украшали себя диадемами и венками.

— Ну конечно, мне только венка на башке не хватает или диадемы, — пробурчала Ленка.

— Смотри, мне кажется, будет очень красиво, если волосы собрать на затылке — у тебя же красивый, высокий лоб! — а потом вплести в них ленты. Я как раз сегодня вещи перебирала и целый пакет разных ленточек нашла. И потом все это можно оригинально соединить в виде цветка, — отчего-то по-настоящему разволновалась Вера. — Правда, придется немного концы подстричь и потом завить по бокам, чтобы получились такие трогательные локоны, которые вроде бы сами собой из-за ушей выпадают. Ну, ты знаешь, видела, наверное, на многих картинах…

— А, валяй, делай что хочешь! — разрешила Ленка. — Я даже глаза закрою, чтобы не расстраиваться. Он ведь у меня артист. Я заметила — ему чем чуднее, тем милее.

А Вера вдруг почувствовала прилив настоящего вдохновения, когда даже вслух что-нибудь запеть ни с того ни с сего хочется.

Правда, она петь не стала, но зато начала непривычно много говорить, крутясь перед Ленкой с расческой и ножницами.

Раньше Вера удивлялась: почему все приличные парикмахерши такие болтушки? Чем лучше стрижет — тем больше говорит.

Но теперь Вера и сама принялась Ленке рассказывать все подряд, что только приходило в голову. Впрочем, ясно почему: этим самым она незаметно отвлекала клиентку от пытливого самосозерцания в зеркале, незаметно расширяя границы для вольной импровизации.

— А ты знаешь, что воспетая многими художниками и поэтами египетская царица Клеопатра имела на редкость отталкивающую внешность? Можно сказать, была настоящей уродиной.

— Да ну, брось ты, — округлила свои зеленые глаза-крыжовники Ленка. — Это та, которую потом змея укусила? Да я кино видела — всем бы быть такими уродинами. Девять или даже десять раз баба замуж выходила. Вот это я понимаю!

— Кто? Элизабет Тейлор? Так это же актриса! А я говорю про настоящую, историческую Клеопатру. Сохранились монетные изображения, где хорошо виден ее длинный, загнутый книзу нос и острый подбородок, как у Бабы Яги. Однако, заметь, именно в эту женщину был страстно влюблен Цезарь, а потом римский полководец Антоний, провозгласивший Клеопатру «царицей царей»…

— Деньжищ, наверное, Вер, была куча? Вот все мужики и липли.