Читаем Визажистка полностью

— Неприятности? — сразу же насторожилась Вера. — Что-нибудь… с братом?

— Если бы… С сыном, с Олежкой. А, ладно, ты все равно про него ничего не знаешь. Потом, потом… Он у нас совсем от рук отбился. И все из-за своего слабого характера.

Многие знакомые Юлии Семеновны отмечали, что во время отпуска Альбины она все равно стала выглядеть гораздо лучше. Должно быть, потому, что на ее лице немного приглушились слишком яркие контрасты черного и алого цветов — они придавали и без того своеобразной внешности этой женщины что-то демоническое, отталкивающее. И к тому же при близком рассмотрении Сумятина казалась и впрямь чем-то расстроенной, сильно обеспокоенной.

«Вот кому я задам несколько вопросов, она мне сейчас все выложит, — решила про себя Вера. — У них там что-то творится, а я никак не могу понять. Только чувствую, что теперь мне тоже угрожает опасность, кожей чувствую».

— А ведь у меня поручение — брат попросил тебя к нему подвести. Пойдем, он хотел с тобой о чем-то поговорить, — негромко сказала Юлия Семеновна. — Что-то очень важное.

Почему-то в этот момент Вере вдруг сделалось по-настоящему страшно. Что-то неотвратимое, гибельное подбиралось к ней совсем близко, вплотную.

— Нет, не пойду я никуда, — ответила она быстро. — Не хочу. Я что, пленная рабыня, что ли, чтобы меня к нему подводить?

— Смотри, какая гордая, — усмехнулась Юлия Семеновна. — Думаешь, ты тоже — королева? Или богиня красоты?

— Ничего я не думаю, просто мне домой пора. Сына с соседкой пришлось оставить. Замучил он ее, наверное, совсем своими сказками.

Но Вера не успела сделать шаг в сторону, как ее остановил Роман Анатольевич.

— Выпьем, жены и друзья, — предложил Ромашка, игриво подмигивая Вере. — За вашу победу, в которой лично я ни минуты не сомневался. Особенно после того, как Марк сказал, что этот амурчик нашей продукции неплохую рекламу делает.

— Понятно, значит, вы поэтому сегодня ему первое место присудили? — спросила Вера, оглядываясь на оживленного Бориса, который как раз сейчас давал интервью кому-то из своих коллег.

— Мы учитывали многие факторы, в том числе и этот, — пояснил Роман Анатольевич. — Но надеюсь, вы не в претензии. Кстати, мы с Юленькой тоже давно не были в Афинах, прошу заметить.

Почему-то Вере неприятно было сейчас на него смотреть. Она не выдержала и отвернулась. Вроде как заинтересовалась напитками на столе.

— А ты уже попробовала наше новое шампанское? — обратился к ней Роман Анатольевич. — Нет? Тогда, как говорится, пей до дна… Сегодня дегустация, я собираю отзывы. Можно сказать, и здесь приходится быть на работе.

— Спасибо, — отхлебнула Вера глоток из протянутого ей фужера.

Шипучий напиток сильно отдавал спиртом, брагой и немного медом. Неужели встреча с «Медеей»?

— И как называется ваше шампанское? — спросила Вера, стараясь по возможности не морщиться.

— Мы решили на этот раз несколько отклониться от канонов и дать этому оригинальному изделию простенькое, но выразительное название — «Губернаторское». Звучит?

— Пойдет, — вздохнула Вера.

— А ведь я все стою и жду, когда ты начнешь свои интересные застольные рассказы.

— Какие еще рассказы?

— Ну, про римские пиры…

— Вы явно меня с кем-то путаете, — сказала она.

— Нет, так быстро ты не отвертишься. Наш шеф тоже вспоминал про твои байки, очень даже тобой интересовался. Я бы даже так сказал: заметно интересовался. Спрашивал: замужем ли ты? Есть ли у тебя дети? А если есть, то какого возраста? Я не знал, что ему сказать. Это непорядок.

— Возможно, вы меня путаете с Апицием, — выпалила Вера, беспокойно озираясь по сторонам и отыскивая себе путь к побегу. — Был такой человек в Риме, который прославился на века как великий чревоугодник. Странная это была личность: промотав на пирах огромное состояние, он покончил жизнь самоубийством от страха, что не сможет дальше вести такую же роскошную жизнь и питаться паштетами из соловьиных языков. Но это уже Рим — упадок, почти полный распад античной культуры.

— Браво! — вдруг захлопал в ладоши Ромашка. А потом повторил еще несколько раз, глядя куда-то мимо Веры: — Браво, какие мы умные!

Вера непроизвольно оглянулась. За спиной у нее теперь стоял Марк. Роман Анатольевич вдруг куда-то подевался, как сквозь землю провалился. Юлия Семеновна тоже быстрыми шагами уходила в другой конец комнаты, подхватив под руку какую-то дамочку.

Они с Марком остались один на один. Он молча разглядывал Веру своими маленькими глазками, серыми и пронзительными.

— Мне пора домой, — тихо сказала Вера, с преувеличенной осторожностью ставя на угол стола фужер с так называемым шампанским.

Почему-то ей не хотелось сейчас делать никаких резких движений, даже совсем простых. И как-то зябко сделалось, холодно. Видимо, комната плохо отапливалась, а сегодня мороз снова усилился. Шипучка, кстати, тоже была холодной, обжигающей горло.

— Куда это ты собралась? — спросил Марк насмешливо. И таким тоном, что Веру невольно покоробило, как будто они сто лет были знакомы. Нет уж, не надо такого счастья!

— Разве мы на ты? — спросила Вера. — Я что-то не помню.

Но Марк словно бы не услышал.