Само собой разумеется, разноречивые суждения, распространяемые по городу, порой доходили и до слуха Вивальди. Но отец с сыном старались не обращать на них внимания. С некоторого времени дон Антонио по настоянию отца стал посещать дома патрициев, в том числе дворец Гамбара и литературный салон монсеньора Оттобони. Ему приходили приглашения на приёмы у принца Эрколани и французского посла Де Помпонне. Джован Баттиста старался внушить сыну, который пытался порой уклониться от посещения светских раутов, ссылаясь на занятость, что это необходимость, а отнюдь не желание выставить себя напоказ и покрасоваться на людях. Это — часть избранной им профессии, ибо служение искусству требует жертв. Действительно, по прошествии некоторого времени после выхода в свет op. I из двенадцати сонат посол Де Помпонне устроил у себя во дворце близ церкви Мадонна дель Орто благотворительный концерт, собранные средства от которого пошли на восстановление пострадавшего от недавнего пожара женского монастыря Сан-Джироламо. Вместе с Антонио Вивальди в концерте приняли участие генуэзский тенор Джованни Паита и примадонна театра Сан-Кассьяно сопрано Джулия Маркезини. Это был первый шумный успех в Венеции молодого композитора и скрипача в сутане, о котором уже на следующий день заговорили в городе. Его виртуозная игра вызвала бурный восторг знати и почитателей музыки, собравшихся во дворце.

ГЛАВА ПЯТАЯ

1706 год начался с приятной новости. На книжных развалах появился «Путеводитель для гостей Венеции», выпущенный аббатом Коронелли, в котором помимо достопримечательностей города были указаны мастерские лучших художников, лавки умельцев различных традиционных промыслов и театры, а среди наиболее известных музыкантов были названы скрипачи Джован Баттиста Вивальди и его сын дон Антонио. Камилла попросила мужа приобрести для неё «Путеводитель», чтобы показать подругам. На возражения мужа, что издание, мол, предназначено для приезжих, она заявила:

— Для меня это большая радость. Почему же мне не поделиться ею с другими?..

После долгого раздумья руководящий совет приюта Пьета возобновил годовой контракт с маэстро Антонио Вивальди. Решение было принято семью голосами «за» при «трёх» против. Одновременно закончились и обетные молебны по заказу патриция Гритти, чему рыжий священник был несказанно рад. Хотя полученное вознаграждение помогло ему издать свой первый опус из двенадцати сонат и материально помочь семье, выполнение самого заказа патриция далось ему с превеликим трудом. Порой он чувствовал, как силы оставляют его, и в такие дни ему было не до скрипки. Так во время последнего молебна при чтении молитвы Отче наш он вынужден был спешно удалиться в ризницу. Ему повезло. В то время в церкви он был не один, и два дьячка уложили его на скамью и потёрли виски мелиссовой водой. Когда дыхание восстановилось, измученный дон Антонио с трудом вернулся на амвон и закончил службу.

Приступы астмы не оставляли беднягу. Ничего не помогало: ни смоляные компрессы, ни отвары из корней ириса, ни хвалёная териака. А недавно один армянский священник из дальнего монастыря на острове Сан-Ладзаро посоветовал попить настой из эвкалипта, но и он не помог. К счастью, такие приступы не были каждодневными и зависели главным образом от капризов погоды. Однажды Антонио нужно было отправиться в лавку струнных инструментов, чтобы купить новый смычок для одной из своих любимых учениц Маддалены. Привычный путь по лабиринту улочек и мостов настолько утомил маэстро, что вынудил его зайти передохнуть в одну из мальвазий, как назывались в то время питейные заведения.

— Нет, такие прогулки теперь не по мне, — сказал сам себе дон Антонио, отдышавшись, и попросил полового подать воды с лимоном. — Хочешь не хочешь, а придётся в таких случаях брать гондолу, как это ни накладно.

Не прошло и трёх лет после возведения в сан, как он окончательно утвердился во мнении, что нужно всё-таки отказаться от самостоятельных литургий, сопряжённых для него с неимоверными физическими муками. От запаха ладана у него начинались приступы удушья. Дома такое решение вызвало более чем неудовольствие, особенно Камиллы. Рушились все её мечты иметь в семье своего настоящего священника.

— Да где же это видано, чтобы священник не служил литургию? — недоумевала она. — Что скажут прихожане?

Вновь пришлось обращаться за помощью к мудрому дону Лоренцо, хотя Вивальди не являлись больше его прихожанами. Несмотря на увещевания посетившего их дом прелата, Антонио остался в своём решении непреклонен. Это был тот момент, когда его упрямство не поддавалось никаким уговорам родителей или кого бы то ни было. Дон Лоренцо это понял и не стал более настаивать, заявив:

— Коль скоро недуг не проходит и часто даёт о себе знать столь болезненно, то последнее слово за самим доном Антонио, и тут не вправе решать за него никто, даже патриарх.