Читаем Витте полностью

В самом знаменитом среди историков всеподданнейшем докладе от 10 января он информирует Николая II о ходе занятий Совета министров по аграрному вопросу и о предполагаемых мерах для предотвращения крестьянских волнений. Прошение С. Ю. Витте об отставке также было оформлено как всеподданнейший доклад императору. Всего за шесть месяцев председателем правительства было составлено 39 таких докладов. В подавляющем большинстве случаев они были индивидуальными и подписывались только премьер-министром. Один лишь доклад — от 31 октября 1905 года, самый первый, — был оформлен как коллективный. Посвящен этот документ был обстановке в деревне, обострившейся довольно неожиданно до крайних пределов осенью 1905 года.

Крестьянские волнения в октябре и особенно в ноябре 1905 года приняли невиданные прежде размах и интенсивность. За октябрь, ноябрь и декабрь было зарегистрировано 1590 волнений на аграрной почве — немногим меньше, чем за предыдущие 9 месяцев 1905 года (1638 случаев волнений)⁷³. Особенно «урожайным» оказался ноябрь — 796 фактов массовых крестьянских выступлений! Наибольший размах крестьянское движение получило в центрально-черноземных губерниях, на Правобережной Украине, в Поволжье, Закавказье и Прибалтике. Разгромы помещичьих усадеб сделались там повсеместными. «Дела идут плохо, — писал жене саратовский губернатор П. А. Столыпин, — сплошной мятеж в пяти уездах. Почти ни одной уцелевшей усадьбы. Поезда переполнены бегущими, прямо раздетыми помещиками. На такое громадное пространство губернии войск мало, и они прибывают медленно. Пугачевщина! В городе все спокойно, я теперь безопаснее, чем когда-либо, так как чувствую, что на мне все держится и что, если меня тронут, возобновится удвоенный погром. В уезд выеду, конечно, но только с войсками, — теперь иначе нет смысла. До чего мы дошли. Убытки — десятки миллионов. Сгорели Зубриловка, Хованщина и масса исторических усадеб. Шайки везде организованы»⁷⁴.

30 октября император принял решение: в районы активного крестьянского движения направить своих личных генерал-адъютантов. Генерал от кавалерии А. П. Струков был командирован в Тамбовскую губернию, генерал-лейтенант В. В. Сахаров — в Саратовскую, вице-адмирал Ф. В. Дубасов — в Черниговскую. Правительственной инструкцией от 1 ноября 1905 года им были даны самые широкие полномочия. Генерал-адъютант, в частности, имел право «…в целях водворения общественного порядка и спокойствия в губернии: а) устранять от занятий всех служащих по найму в правительственных и общественных учреждениях губернии; б) подвергать личному задержанию всех лиц, признаваемых им опасными для общественного порядка и спокойствия; в) закрывать винные лавки, торговые и промышленные заведения; г) приостанавливать издание газет, журналов, объявлений, брошюр и т. п.; д) издавать обязательные постановления по предметам, до охранения общественного порядка и спокойствия относящимся». Ему вверялось главное начальствование над всеми войсками и полицейскими силами на территории губернии⁷⁵.

Генерал-адъютант В. В. Сахаров 22 ноября 1905 года был убит революционерами. А. П. Струкова видели пьянствующим в компании телеграфистов. Вице-адмирал Ф. В. Дубасов заслужил одобрение премьера своими решительными и вместе с тем спокойными мерами по вразумлению бунтующих крестьян Черниговской и Курской губерний.

В Черниговской губернии черносотенно-монархическое движение сливалось с беспорядками «на аграрной почве». После Манифеста 17 октября, по предположению вице-адмирала, «косвенно признавшего равноправие евреев», в крае развернулись еврейские погромы. Сигналом послужил погром в посаде Клинцы. Шайки громил возглавлялись предводителями, которых местные жители называли «Куропаткиными» и «Линевичами»; «…успеху же агитации способствовало ложное толкование Манифеста 17 октября о свободе и ходившие нелепые слухи: „царь уехал за границу и дал до января сроку бить жидов и панов“». Погромы производились в два приема: сначала буйствовали, затем грабили, увозили и жгли то, чего нельзя было увезти. Прибыв на место происшествия, адмирал Ф. В. Дубасов объяснил пострадавшим, что они сами вызывающим поведением вызвали эксцессы, что местное еврейское общество «…должно помогать администрации, а не спорить с ней, что убытки если и будут возвращены правительством, на что мало надежд, то во всяком случае не скоро».