Читаем Вице-адмирал полностью

Главной проблемой был силовой щит. Смогут ли шаттлы пройти сквозь него? Однако Ломов решил эту проблему просто, как и положено настоящему десантнику. Он приказал открыть огонь из орудий десантного бота (не зря техники эскадры «Арго» трудились над модернизацией шаттлов), и они смогли пробить брешь. Не очень большую, но достаточную для прохода наших судов.

Сначала проскочил мой шаттл, а следом второй. От соприкосновения с краями силового поля суденышки вздрогнули, обшивка треснула, и началась утечка воздуха. Да только это уже никого не волновало. Пилоты шаттлов подвели нас вплотную к эсминцу, притерлись к борту, и сработали магнитные липучки.

Клац! – десантный бот вздрогнул и замер.

После этого за дело взялись абордажиры, которым не требовалось дополнительных указаний. Включился плазменный резак, и они вместе с мехстрелками сосредоточились возле переходной камеры. Еще несколько секунд – и мы войдем внутрь, будет бой, и от его исхода зависит, сколько мы проживем. Ничего сложного. Либо мы, либо враги. И пока резак делал в борту вражеского корабля дыру, через внешний динамик я обратился к тем, кто рядом:

– Слушаем меня! Сейчас мы захватим эсминец тофферов! Наша абордажная партия круче и лучше подготовлена! Задача для остальных – не мешать десантникам, держаться в тылу и занимать боевые посты корабля! Я не уверен, что тофферы не откроют огонь по своим, когда узнают, что эсминец под нашим контролем! Но мы должны цепляться за малейшую возможность выжить! Надо продержаться немного, всего тридцать минут, и подойдет помощь! Вопросы?!

«Аргонавты» промолчали. Несмотря на подготовку и опыт, люди находились в шоке. Поэтому в данный момент они просто выполняли приказы командира, который был уверен в себе, не показывал слабости и знал, что нужно делать. Пока этого было достаточно.

– Броню вскрыли! – В наушнике прозвучал доклад Ломова. – Есть огневой контакт! Входим!

Первыми на борт вражеского эсминца проникли мехстрелки, и два были уничтожены сразу. Звуки выстрелов и взрывы. Тофферы сопротивлялись и стягивали к пробоине резервы, но наши абордажиры в отличие от противника, о сохранности чужого корабля не думали. Против нас автоматы и пистолеты экипажа, а десантура применяла гранатометы и пулеметы. Не свое – не жалко. И благодаря этому мы смогли быстро закрепиться в одном из кормовых отсеков. А следом на корабль вошли десантники второго шаттла.

– Бриан. – Я обернулся к нашему медику и хакеру.

– Слушаю, – отозвался он.

– Береги Барбару. Мне нужно добраться до постов управления эсминцем.

– Понял, командир. – Он кивнул.

Я посмотрел на жену и прикоснулся к ее шлему:

– Ничего не бойся. Мы обязательно уцелеем. Ты мне веришь?

– Верю, – сказала она и, освобождая мне дорогу, отступила в сторону.

Выхватив из бортовой стойки «марлин», я передернул затвор, закинул на плечо подсумок с гранатами и рванулся следом за ребятами Ломова.

Коридор. Он заполнен дымом, и на палубе трупы, тофферы из экипажа, в масках и бронежилетах, из вооружения только пистолеты. Это «мясо», которое приняло первый удар и полегло.

Дальше. Выбитая клинкетная дверь, и в проеме еще один труп. Это уже вражеский абордажир. Развороченный пулями бронескаф, и в руках рейлган. Видимо, именно он подбил наших мехстрелков и не успел отступить.

Следующий коридор. И опять трупы. Два наших и пять вражеских. Здесь бойцы Ломова схлестнулись с противником в лоб, и дошло до рукопашной. У одного тоффера испачканный кровью острейший бебут из калерийской стали, если судить по синеватому оттенку и оттиску возле гарды в виде рун. А рядом с ним мертвый Петя Ревякин, десантник из второго отделения, и он сжимал штурмовой нож.

Поворот. Слева силуэты. Два человека. Скафандры не наши. Из кубрика выглядывают. Меня пока не заметили. И это просто отлично.

Очередь от бедра. Осколки шлемов разлетелись по переборкам, а тела свалились внутрь кубрика. Что там – потом разберемся. Из сумки гранату. Чеку долой. Раз-два. И круглая «РГН-бис» ушла вслед за трупами.

Прижался к переборке. Глухой взрыв! Тишина.

Рядом оказалась пара наших бойцов. Судя по эмблемам и номерам на скафандрах, из боцманской команды, и я кивнул на кубрик:

– Проверить!

Матросы остались, а я продолжил движение.

Пара поворотов – и просторный отсек. Наверное, дополнительное грузовое помещение. «Аргонавты» в другом конце отсека, возле запертого люка, пристраивали к нему вышибной заряд, и Ломов заорал:

– Бойся! Подрыв!

Люди и мехстрелки отскочили от люка и присели в углах. Я поступил так же, и командир абордажиров ударил по кнопке подрывной машинки.

Взрыв! По отсеку прокатилась ударная волна, и я едва не упал. Однако удержался, встал и, когда подскочил к люку, обнаружил, что его вынесло в следующий коридор. Хорошая работа. Одним махом проход пробили и свалили вражеских бойцов, которые ожидали нас с той стороны.

«Хорошо бы и дальше так продвигаться», – промелькнула мысль, и вместе с десантниками я направился к ходовому мостику эсминца.