Читаем Вице-адмирал Нельсон полностью

Что касается леди Гамильтон, то в своем письме она достаточно ясно дает понять Нельсону, что готова стать его любовницей. Однако ставит при этом одно непременное условие – победу над французским флотом. Эмма желает за свою любовь даже большего – пленения Бонапарта. Искушенная в амурных делах, она прекрасно помнит, какое впечатление произвела в свое время на Нельсона. Знает она и о его ранах, и о том, что у него за все это время не было женщин, кроме его скучной жены. А потому расчет ее верен: получив это письмо, Нельсон вспомнит ее, и это воспоминание, и прозрачные намеки не оставят новому командующему Средиземноморской эскадрой никакого шанса на спасение от ее чар. Гамильтон и его жена понимали, насколько повысится их авторитет в глазах короля Фердинанда, если они будут иметь при себе «ручного» командующего эскадрой. Помимо всего прочего, зная дальнейшее развитие событий, вполне можно предположить, что и намеки о возможной любовной связи с победителем французов Эмма делала не без ведома, а то и по прямой указке своего хитромудрого мужа.

В эти дни в Неаполь зашел пополнить запасы воды фрегат «Бон Ситоен», на котором служил пасынок Нельсона Джосая Нисбет. Фрегат искал эскадру Нельсона. На правах старого знакомого Джосая посещает Гамильтонов, и те передают ему послание для контр-адмирала.

Обстановка в Неаполе к этому времени была крайне напряженная. Париж демонстративно назначил своим послом в Королевстве обеих Сицилий одного из членов суда над Людовиком XVI и его женой Марией Антуанеттой. И теперь королеве Марии Каролине на официальных приемах приходится улыбаться убийце своей родной сестры. Из Северной Италии к Неаполю движутся победоносные французские войска, и их приход не сулит королевству ничего хорошего. Вся надежда только на английский флот, но он где-то безрезультатно гоняется за флотом французским. Надежд на благополучный исход остается с каждым днем все меньше, поэтому и тон письма Эммы Гамильтон к Нельсону уже совсем не тот, что раньше. Она уже не делает тонких намеков, не пытается его очаровывать, в ее письме – лишь страх и мольба о помощи: «…Короче говоря, я боюсь, что здесь – все кончено. Надеюсь, что Вы не уйдете из Средиземного моря, бросив нас на произвол судьбы. Мы свободны и готовы сняться с места, получив предупреждение всего лишь за день. Но все же я надеюсь на волю Божью и на Вас, на то, что эти чудовища будут разгромлены еще до нашего отплытия, не может же их власть продлиться долго. Если у Вас будет возможность писать – умоляю Вас, пишите. Вы представить себе не можете, как нас успокаивают Ваши письма».

Обеспокоенный Гамильтон продолжает вести свою тонкую психологическую игру и прилагает к письму жены собственное послание: «Нам ничего другого не остается, как горячо молить Бога за Ваши успехи, а Эмма с тех пор, как Вы появились в нашей гавани, носит ленту, на которой вышито: “Да поможет Нельсону Бог”».

Последнее утверждение – откровенная ложь. С какой стати жене посла в течение пяти лет носить ленту, посвященную какому-то рядовому капитану, которого она толком-то и узнать не успела? Однако ситуация настолько тревожна, что Гамильтон врет напропалую, лишь бы вызвать у Нельсона положительные воспоминания о своем доме и о своей жене.

* * *

Еще надеясь настичь и атаковать французский флот, Нельсон делит свою эскадру на три колонны. Первую из них составили флагманский «Вэнгард», «Минотавр», «Леандр», «Одасьез» и «Дефенс». Вторую – «Зилиес» (брейд-вымпел капитана Гуда), «Орион», «Голиаф», «Меджестик» и «Беллерофонт». Эти две колонны должны были атаковать боевые корабли и связать их боем. Третья же колонна – «Куллоден» (брейд-вымпел капитана Трубриджа), «Тезей», «Александер» и «Свифтшур» – должна была в это время уничтожить транспортные суда с войсками.

Но пока у Нельсона ничего не получалось. Куда бы ни направляли свои корабли англичане, море по-прежнему оставалось пустынным и французов нигде не было видно.

– Я прекрасно понимаю, что репутации многих высоких особ приколочены гвоздями к верхушкам моих мачт, но что поделать, если детям дьявола и везет дьявольски! – невесело иронизировал Нельсон в те дни.

Нервничал граф Сент-Винсент, нервничал лорд Спенсер, не находил себе места Уильям Питт. Тревожное ожидание витало над всей Англией.

В отчаянных попытках разыскать хоть какой-то след французской армады, Нельсон завернул к Неаполю. На берег он не сходил и никакими записками с Гамильтонами не обменивался. Было не до того. На берег съехал только капитан Трубридж, и к послу у него было лишь три вопроса: где находится флот Бонапарта; предоставит ли неаполитанский король свои фрегаты в распоряжение Нельсона; могут ли британские корабли заходить в неаполитанские порты?

На эти вопросы был получен более чем лаконичный ответ:

– Не знаю. Нет. Нет.