Читаем Вице-адмирал Нельсон полностью

11 октября 1797 года в Северном море, недалеко от побережья Западной Фрисландии, произошло генеральное сражение между английским и голландским флотами, вошедшее в историю как сражение при Кампердауне. Шестнадцать голландских линейных кораблей под флагом контр-адмирала Винтера вышли из Текселя и были атакованы шестнадцатью линейными кораблями адмирала Дункана. Винтер пытался прорваться в Брест на соединение с французским флотом, но был перехвачен. Используя малую осадку своих кораблей, Винтер старался заманить противника на прибрежные мели, но опытный Дункан был настороже. Дальше все решил случай. Английский командующий пытался, как и положено по всем классическим канонам линейной тактики, лечь на параллельный голландцам курс, но из-за свежего ветра все вышло иначе. Английский флот оказался разделенным на две части, которые и атаковали противника без всякого сигнала со стороны своего командующего, прорезав голландскую боевую линию и создав при этом численное превосходство в месте прорыва. Результат не замедлил сказаться. И хотя упорный бой продолжался более трех часов, тактическое превосходство англичан оказалось полным. В результате сражения девять линейных кораблей и два фрегата голландцев были взяты в плен. Среди пяти тысяч пленных оказался и сам незадачливый контр-адмирал Винтер. Отдавая шпагу адмиралу Дункану, голландский флотоводец с нескрываемой обидой сказал:

– Вы погубили меня только потому, что не выждали, покуда мои корабли выстроятся в правильную линию. Если бы я находился ближе к берегу, то, вероятно, увлек бы вас на мель, и тогда победа принадлежала бы мне!

На что Дункан вполне резонно заметил:

– Дело уже сделано, а потому не стоит гадать на кофейной гуще!

Известие о победе британского флота при Кампердауне вызвало ликование по всей Англии. Участники сражения были щедро осыпаны наградами и деньгами. Имя Адама Дункана было на устах у всех от мала до велика, о нем писали газеты, его портреты выставляли в витринах магазинов. О Нельсоне же все забыли, словно его и не было. Эту перемену самолюбивый Нельсон почувствовал сразу.

– Я отдал бы все свои награды и звания, лишь бы оказаться в кампердаунской драке! – не раз говорил он своим друзьям, и те понимали, что он говорит искренне.

Нельсон самым внимательным образом ознакомился со всеми деталями сражения. Особенно его интересовал вопрос отказа от классического боя двух параллельных линий и последующее весьма рискованное прорезание неприятельской колонны.

– Этот маневр – лишь следствие ошибки Дункана! – говорили ему друзья. – И слава богу, что все так хорошо для него закончилось!

– Этот маневр и стал залогом победы Дункана, и слава богу, что у него хватило ума его не отменить! – отвечал Нельсон. – Поверьте, морская тактика не стоит на месте, и в скором времени нас ждут еще большие перемены!

К концу 1797 года здоровье Нельсона стало быстро улучшаться. В жизни Нельсона произошла огромная радость. Вечером 29 ноября он заснул без всякого обезболивающего и спокойно проспал до самого утра. Едва проснувшись и не смея еще поверить, что дело пошло на поправку, Нельсон призвал врачей. Те сняли повязку, и от легкого прикосновения из гноящейся раны вышла вся лигатура. С этого момента рана начала заживать очень быстро.

Немедленно Нельсон отправляет два письма. Первое – в ближайшую приходскую церковь с просьбой отслужить благодарственную обедню по поводу его выздоровления, а вторую – своему другу капитану Берри, которого он приглашает командовать кораблем, на котором намерен в самое ближайшее время поднять флаг. Зная, что Берри собирается обзавестись семьей, он пишет: «Если вы собираетесь жениться, я советую сделать это побыстрее. В противном случае будущая г-жа Берри очень недолго сможет находиться в вашем обществе. Ибо я чувствую себя хорошо, и вас могут позвать в любой момент… Наш корабль стоит в Чатеме. Это 74-пушечное судно, и на нем будет отборный экипаж».

Воспрянувший духом Нельсон зачастил в Адмиралтейство с просьбой о новом назначении.

– Я совершенно здоров и готов показать свою культю сотне медицинских комиссий! – заявлял он на все вопросы о его здоровье.