Разумеется, что поначалу многие отнеслись к предупреждению Нельсона не слишком серьезно и вскоре поплатились за свое неверие весьма жестоко. Английские капитаны учинили контрабандистам настоящий разгром. Началось с того, что у острова Невис Нельсон захватил сразу четыре больших торговых судна, доверху набитых товарами. Весь товар был конфискован. Возмущенные торговцы выдвинули против Нельсона иск в сорок тысяч фунтов, сумму по тем временам огромную. Больше всех ратовал за наказание зарвавшегося капитана Джон Ричардсон Герберт, президент законодательного совета острова Невис Антильского архипелага.

– Неужели мы все вместе не можем остановить этого маленького человечка! – вопрошал он на совете глав островов и сам же отвечал: – Нет, мы должны и можем это сделать во имя нашего процветания! Мы должны подать жалобу генералу Ширли и настоять на своем!

Генерал-губернатор с радостью дал делу ход. На борт «Борея» пытался даже прибыть судебный исполнитель, чтобы арестовать зарвавшегося капитана, но его не пустили. Однако сходить на берег Нельсону, как и его команде, было опасно, так как там их поджидали местные власти. Возмущенный Нельсон написал письмо королю, прося у него защиты от произвола местных властей. Капитану, офицерам и матросам пришлось отсиживаться на фрегате в течение двух месяцев. Коротая время, устраивали турниры по игре в карты, ставили любительские спектакли. Продукты, воду и другие припасы доставляли им товарищи с других кораблей. Нельсон ждал, пока его обращение будет рассмотрено судом Адмиралтейства.

И он дождался! В Лондоне в конце концов поняли, что речь идет не о каком-то частном деле, а об основополагающем принципе торговли, в целом же – о благополучии государства. Если прецедент нарушения Навигационного акта будет иметь место, это вызовет цепную реакцию повсюду, но тогда навести порядок будет значительно сложнее. Вслед за этим Нельсон получил ответ на свое обращение к королю. Королевская канцелярия обещала ему защиту в случае суда. Это означало, что никакого суда не будет вообще и король поддерживает стоящего на страже закона капитана. В сентябре Адмиралтейство признало захват контрабандистских судов правомерным и сняло с Нельсона все обвинения. Затем на имя адмирала Хьюза пришло письмо из министерства финансов, в котором указывалось, что правительство «считает, что главнокомандующий станции Подветренных островов и подчиненные ему офицеры проявили весьма похвальное усердие в их усилиях прекратить незаконную практику, имевшую место на островах и представляющую собой открытое нарушение закона, следствием чего был большой ущерб судоходству и торговле владений его величества».

Таким образом, враги капитана «Борея» были посрамлены, а сам он стал настоящим героем среди офицеров и матросов вест-индской эскадры.

Из истории с Навигационным актом можно сделать вывод: Нельсон впервые проявил себя как политик, ставящий во главу угла не личные интересы, а государственные.

Нельсон праздновал победу. Плохо разбираясь в столичных интригах, он и представить не мог, что с вест-индской контрабанды кормились не только местный генерал-губернатор и командующий эскадрой, но также свою долю – и не малую имел с этого и целый сонм лондонских чиновников. Для них принципиальность Нельсона обернулась потерей доходов, а этого простить было невозможно. Отныне, сам того не ведая, Нельсон приобрел в столице множество врагов, занимающих самые высокие посты и имеющих связи во всех сферах. Пройдет совсем немного времени, и принципиальность молодого капитана обернется против него самого. Однако пока врагам надо было выждать время, чтобы улеглись волны, поднятые адмиралтейским судом.

Кое о чем Нельсон, правда, все же догадывался: «Если бы они (столичные чиновники. – В. Ш.) знали все, не думаю, чтобы они расточали благодарности не тем, кому надо, и забыли бы обо мне. Мне очень обидно: я терял здоровье и рисковал благополучием, а теперь совсем других людей благодарят за то, что делал я, причем против их воли. Следовало бы меня либо совсем уволить, либо хоть как-то отметить. Они понимали, что сказать обо мне нужно, но “забыли” это сделать. Уж если такова благодарность за мою преданность, впредь я буду осторожен и не стану вылезать вперед. Как бы там ни было, я выполнил свой долг и мне не за что себя винить».

Один из офицеров, служивших в то время под началом Нельсона, впоследствии вспоминал, что, когда он выразил сожаление своему капитану по поводу того, что ему отказали в признании очевидных заслуг, Нельсон лишь усмехнулся:

– Вы меня жалеете? Меня не нужно жалеть, сэр! Настанет день, когда мне будут завидовать все. И я уверенно веду свое судно навстречу этому дню!

Глава четвертая

Любовь и женитьба

В жизни Нельсона начинался новый период, когда он наконец-то решил заняться устройством своей личной жизни.