Читаем Виртуальные войны. Фейки полностью

Сегодня пост-правда и фейки вносят свой вклад в искажение картины мира. В данном случае понятны истоки этого явления. Развитие информационных технологий привело к тому, что право на публичный голос получили низовые в социальной иерархии структуры общества. И этот новый поток информации и мнений оказал негативное влияние на общую картину мира, поскольку пустил в оборот информацию, которая не проходила стандартных процедур проверки фактов. Эта «низовая» информация и не нуждается в такой проверке, это уровень разговора двух людей между собой. Но когда он получил такой объем публичной трансляции, то оказалось, что это влияние может быть использовано индустриальными, а не индивидуальными игроками, которые и стали распространять массовые фейки. Индивидуальный фейк не страшен сам по себе. Он страшен, когда его делают сознательно и потом индустриально начинают распространять.

Наши индивидуальные модели мира могут не совпадать, мы можем принадлежать разным религиям, идеологиям, можем иметь разное образование, жить в разных странах и под. Иногда это несовпадение ведет к войнам. Примерами были религиозные войны далекого прошлого или война холодная из не столь давнего прошлого.

Раньше модель мира, доминирующая в данном обществе, в определенной степени «приглушала» модели мира остальных членов данного общества. И чем эта страна была более тоталитарной или авторитарной, тем жестче она удерживала свою модель в головах граждан. Если Советский Союз был атеистической державой, например, то он плохо смотрел на верующих. И это можно понять также и так, что реально он боролся против иного центра власти в стране. Было два полюса как бы правильного и неправильного гражданина. Если у правильного главной характеристикой было членство в КПСС, то у неправильного — вера.

Есть определенный тип зависимости между профессией и индивидуальной моделью мира человека. Р. Нозик, например, видит связь между интеллектуалами и неприятием капитализма[1235]. Под интеллектуалами он понимает не просто людей с определенным уровнем образования и знаний, а таких, которые в своей работе имеют дело с идеями, выражаемыми словами. Это поэты, писатели, литературные критики, журналисты и множество профессоров университетов.

Нозик пишет: «Интеллектуалы слова живут хорошо в капиталистическом обществе, у них есть свобода формулировать, сталкиваться и продвигать новые идеи, читать и обсуждать их. Их профессиональные умения востребованы, их доходы выше средних. Почему же они диспропорционально против капитализма? Действительно, некоторые факты подтверждают, что чем более хорошо и успешно живет интеллектуал, тем более вероятно то, что он будет против капитализма. Эта оппозиция капитализму в основном левая. Но Йейтс, Элиот и Паунд возражали против рыночного общества справа. Оппозиция словесных интеллектуалов капитализма является социально значимым фактом. Они формируют наши идеи и образы общества, они предлагают политические альтернативы, рассматриваемые бюрократами. От трактатов до слоганов они дают нам предложения для того, чтобы выражать себя. Их оппозиция имеет значение, особенно в обществе, которое зависит существенным образом от понятных формулировок и распространения информации»[1236].

В целом в чопорный мир информации ворвался низовой мир фактов и победил его. Еще одним фактором стало умирание печатной прессы, которая, по сути, выступала в роли кордона между реальной и фейковой информацией.

Новый мир стал ближе населению, поскольку население эпохи Интернета меньше читает и в принципе не интересуется длинными текстами. Ушло поколение, которое было в состоянии читать такие тексты.

Советские люди — это люди длинных текстов, чтение которых сегодня утрачено по множеству причин. С одной стороны, СССР проходил процесс индустриализации, гонки вооружений, поэтому ему нужны были образованные люди в большом количестве. Это как подготовка спортсменов, когда для того чтобы получить на выходе одного, надо заниматься с тысячами. С другой стороны, это несомненно давление новых технологий, позволяющих если не читать в старом смысле, то просматривать быстрее, а большинство вообще не выходит за пределы первой страницы, поданной на экран.