Читаем Виртуальные войны. Фейки полностью

Сегодняшний захват чужого виртуального пространства носит мягкий характер. Это американские телесериалы или «Гарри Поттер» Роулинг как пример победного шествия по миру. Здесь вхождение в чужое пространство имеет и финансовую подоплеку, поскольку присутствует коммерческая составляющая как со стороны производителя этого контента, так и его распространителя. Здесь возникает даже финансовая зависимость от потребителя, которая может диктовать определенные интервенции в сценарий, как это происходит между Китаем и американскими кинопроизводителями из-за огромных объемов китайского рынка проката.

Естественно, что виртуальный продукт несет с собой модель мира производителя в скрытом или явном виде, которая может конфликтовать с моделью мира получателя. И тогда начинаются мирные войны, сходные с тем, которые ведет Иран с западной культурой. Мы назвали их мирными войнами по той причине, что Иран, не пуская в свою страну чужой виртуальный продукт, создает вместо него свой. Свою детскую мультипликацию, своих кукол типа Барби, но в национальной одежде.

Для Ирана это серьезная борьба цивилизационного характера[1134][1135][1136][1137][1138]. Одновременно понятно, что она обречена на поражение, поскольку с каждым новым поколением будет приходить определенное поражение. Хотя Иран имеет право на эту борьбу, как и любая другая страна с уникальной культурой типа Японии или Китая. Иран удерживает свою границу исключительно из-за того, что Ислам является по-настоящему государственной религией, которая охватывает все общество. А религиозно-культурному конфликту выживать легче, чем просто культурному.

Мы можем вспомнить аналогичного типа конфликт в СССР, который был идеологически-культурным. Шла мощная борьба то с джинсами, то с прическами, то с западной музыкой. Резко ограничивались западная кинопродукция. Но все это все равно рухнуло из-за резкого несоответствия интересов населения и правящей идеологии.

Побежденная идеология «отползла» в сторону. Но вход был облегчен тем, что цивилизационный конфликт был только идеологическим, а не религиозным. Тем более идеология стояла на глиняных ногах, функционируя как ритуал, а религия была в загоне, поскольку СССР был атеистическим государством. Запад победил СССР не в области идеологии, а в сфере массовой культуры.

Перекрыть информационные потоки очень трудно в сегодняшнем мире интернета и соцмедиа. То же самое касается виртуальной продукции: 65 % жителей Тегерана имеют спутниковые тарелки и 30–40 % в других местах. Социология 2016 г. показала, что у 51 % иранцев положительное отношение к американцам, 68 % — приветствуют увеличение культурных, экономических и образовательных обменов, 80 % — хотели бы, чтобы американцы и иранцы путешествовали как туристы друг у друга.

Это результат определенной усталости от пропаганды, который сейчас также появился в отношении россиян к Западу. Результаты опроса Левада Центра таковы[1139]: 42 % относятся к США хорошо, 40 % — плохо. К ЕС — 42 % хорошо, 38 % — плохо. А вот к Украине 36 % — хорошо, а 49 % — плохо. К Грузии — 46 % хорошо, 31 % — плохо.

Л. Шевцова делает следующий вывод из этой социологии: «Самое страшное здесь — это то, что наша система не может себя переформатировать. Не может отказаться от единственной идеи выживания, т. е. от поиска внешнего врага, который создает врагов внутренних. Другой идеи у самодержавия не сталось. А это значит, что эти ребята будут искать пути вернуть население в состояние агрессивности и враждебности к либеральному миру, который воспринимается властью, как гибельная для нее альтернатива. Это делать нужно быстро, чтобы не дать растущему недовольству россиян найти иной объект — сами понимаете, какой. Значит, власть будет создавать новые мифические „угрозы“, искать новые поводы для того, чтобы ощетиниться и пугать мир страшным оскалом. Будет искать новый способ заставить людей испугаться и вновь мобилизоваться вокруг Кремля»[1140].

И В. Иноземцев тоже объяснил падение рейтинга Путина не пенсионной реформой, а футбольным чемпионатом, когда мир вокруг оказался не таким страшным для россиян: «Для страны, идеологией которой является жесткое противостояние остальному миру (вне зависимости от того, насколько она закрыта), масштабные события с участием сотен тысяч иностранцев выглядят серьезным испытанием. Пусть и в намного меньшей мере, таковым в 1957 году стал Всемирный фестиваль молодежи и студентов, проводившийся в одной лишь Москве, но послуживший углублению тогдашней оттепели»[1141].