Читаем Виртуальные войны. Фейки полностью

Кстати, по поводу удачных политических формулировок. Дж. Лакофф многократно писал, что терминология «война с террором» удачно придумана республиканцами[772]. Если бы это была «оккупация», то она должна иметь физическое окончание, а «война с террором», поскольку она задана как война со способом действия, а не как война с противником, не имеет конца.

С другой стороны, позитивом для России является то, что часть ее миллиардеров побегут назад вместе со своими миллиардами, например, из Великобритании, поскольку в Великобритании стал действовать закон о криминальных финансах. Генпрокурор России Ю. Чайка на фоне скандала с отравлением Скрипалей перестроился и заявил: «Мы очень надеемся, что этот закон будет применяться властями Великобритании в соответствии с нормами цивилизованного государства, а не по принципу „грабь награбленное“. То есть украденное в России теперь Великобритания заберет все в свой бюджет. Преступников могут оставить себе, а деньги верните. Это деньги наши»[773].

Свое слово по поводу новой холодной войны высказал и В. Сурков. Он известен тем, что оформляет российскую текучую и неправильную действительность в кристально чистые формулировки, позволяющие ходить с гордо поднятой головой. Это его термин «суверенная демократия», который позволяет делать то, что другие страны никогда не признают демократическим.

По поводу конца любви с Западом он сказал следующее: «Наша культурная и геополитическая принадлежность напоминает блуждающую идентичность человека, рожденного в смешанном браке. Он везде родственник и нигде не родной. Свой среди чужих, чужой среди своих. Всех понимающий, никем не понятый. Полукровка, метис, странный какой-то. Россия это западно-восточная страна-полукровка. С ее двуглавой государственностью, гибридной ментальностью, межконтинентальной территорией, биполярной историей она, как положено полукровке, харизматична, талантлива, красива и одинока»[774].

Это по поводу того, что Запад не принял Россию, поэтому она теперь пойдет своим путем, хотя до этого Россия столетиями пыталась войти в западный мир.

На эту статью сразу откликнулся хор голосов внутри России. Приведем лишь два отклика, один антизападный и один прозападный.

С. Кургинян заявил, что для Запада Россия была колонией, хотя и мятежной: «Для них Россия стала колонией в 1991 году. „Это наша подконтрольная управляемая провинция, которую мы не добили из общих соображений, не отняли ядерное оружие, не расчленили на части, не лишили статуса в Совете Безопасности. Почему? Потому что это колония“. И каждый раз, когда они видят с нашей стороны типы колониального поведения, они укрепляются в том, что это колония. А ничто так не распаляет, как мятежная колония. Это ужасно обидно»[775]. И еще: «К ним приезжают разные люди, говорят, что Путин — это ошибка. Что мы, мол, контролируем процесс, мы все вернем, у нас будет демократическая страна. Они все время контактируют с представителями российской элиты, прежде всего экономической, но не только, которые разговаривают на языке компрадоров, продолжают ездить туда для обретения благодати. Там живут их семьи, они все время говорят, что у нас западные ценности».

То есть была двусмысленная ситуация, которая сейчас разрешится, западные ценности исчезнут, а Россия продолжит идти своим путем.

К. Эггерт, представляя российских западников, утверждает: «Изобретатель термина „суверенная демократия“ делает хорошую мину при плохой игре. Ни структура российской экономики, ни настроения ее правящей верхушки никогда не были так тесно связаны с Западом, как сегодня. И никогда (за последние сто лет как минимум) международный авторитет ее руководства не был так низок. Перефразируя известную шутку Бориса Немцова, играть в Сталина можно, только отказавшись от стиля жизни Абрамовича. К этому те, кто одновременно управляет и владеет Россией, не готовы. Владимир Путин, может быть, и досидит до конца своего четвертого президентского срока. Запад, на самом деле, боится перемен в России, так что давление на Кремль будет дозировать. Но триумф 18 марта оказался безнадежно испорчен событиями последних недель. И этого уже не исправить»[776].

Россия в очередной раз возвращается на мифологему своего особого пути. Правда, социологи отмечают, что это концепция немецкая — sonderweg[777][778].

Следует признать, что подобная ситуация своего пути в современном взаимозависимом мире приведет к серьезному отставанию России от всех процессов развития. Один раз это уже произошло, когда по экономическим причинам «только за первую половину 90-х страну покинули 70–80 процентов математиков, 40 процентов физиков-теоретиков»[779]. Это говорит статья в российском военном издании с интересным заголовком и подзаголовком — «Академический спецназ. Как вернуть ум в Россию».

Наш мир системен. Но эта системность создается совместными усилиями. К сожалению, нельзя создать своей теории вероятности, она всегда будет общей.